Поиск по этому блогу

Аннотация пособия для начинающих руководителей

В Пособии для начинающих руководителей, не претендующем впрочем на всеохватность и универсальность, в гипертрофированной, утрированной форме автор попытался отразить широко встречающиеся в повседневном менеджменте штампы и ошибки, а также обосновать парадоксальные управленческие решения, которые формируют современную, подчас сюрреалистическую, управленческую реальность.

Обратите внимание

Руководи как люди. Пособие для начинающих руководителей. Введение

При подготовке данного пособия автор исходил из того, что члены общества, принадлежащие к когорте менеджеров, руководствуются в своей пр...

понедельник, 14 января 2019 г.

Запутанное дело в английском стиле

1. Смерть лорда Хаксли
В своем кабинете, за массивным столом красного дерева, на резном стуле с высокой, инкрустированной каким-то металлом спинкой сидел лорд Хаксли. Его правая рука с вываливающимся из полураскрытой кисти револьвером свободно висела вдоль тела, а лицо покоилось в тарелке с чем-то уже трудно идентифицируемым.
Возле лорда напряженно стояли трое: детектив-инспектор Хопкинс, его помощник - сержант Джонс, и  доктор Бронштейн. В коридоре толпились и пытались хоть что-нибудь разглядеть через отрытую дверь еще человек десять – двенадцать родственников, гостей лорда и слуг. Оттуда-же, из коридора, раздавались всхлипывания обнаружившей лорда и поднявшей в доме переполох горничной. Было слышно, как ее утешали. Но, кажется, совершенно безрезультатно, т.к. время от времени всхлипывания сменялись дикими воплями. Вероятно, в эти моменты горничная вновь отчетливо вспоминала увиденное.
- Думаете, он все-таки мертв?  - обратился инспектор к доктору.
- Вне всяких сомнений. У него отсутствуют дыхание, пульс и половина черепа.
- Ну да, ну да… И как давно по-вашему?
- Около трех часов. Но не менее часа, это точно.
- С чего это вы решили?
- Тело обнаружили ровно в девять, когда, как привык лорд, ему принесли вечерний чай. А сейчас…
Все трое взглянули на стоящие в углу большие напольные часы, которые как раз стали отбивать десять часов.
- Да, видимо так… - пробормотал инспектор, возвращая внимание к покойнику. – А тарелка… Он что, обедал здесь? Один? Когда ему принесли еду? 
- Полагаю, что около семи. По крайне мере, насколько я знаю, в доме так заведено.
- Кто принес?
- Так, наверное, она же, - доктор кивнул на дверь в коридор, - горничная.
Словно бы услышав, что речь зашла о ней, горничная вновь завопила.
- Уймите ее, доктор. Она мешает мне размышлять. - поморщился инспектор.
Доктор энергично вышел в коридор. 
Послышались его мягкие слова: «Ну что ты, моя милая…», затем короткая звонкая затрещина. Вопли и даже всхлипывания сразу прекратились и  что-то глухо упало на ковер. Потом обращенное к кому-то: «Отнесите ее в постель, а когда сознание к ней вернется, дайте вот этих капель…» сменилось удаляющимися звуками волочения.
Доктор выглянул из-за двери и знаком показал, что все в порядке.
Инспектор и сержант переглянулись.
- Допросим ее позже, сэр? – спросил сержант Джонс.
- Судя по всему, теперь уже - да. А сейчас осмотрите кабинет. Поищите что-нибудь… Тщательно.
Долговязая фигура сержанта заметалась по комнате, открывая дверцы, выдвигая ящики, разглядывая и переставляя во множестве свезенные лордом со всего света объекты культурного наследия колонизированных Британией народов.
Инспектор же продолжил осматривать тело. Он аккуратно приподнял револьвер и понюхал ствол.
- Обратите внимание, Джонс, из него определенно недавно стреляли. 
- Вы думаете, сэр, лорд Хаксли застрелился?
- А вы считаете, что голова у него разорвалась изнутри? Впрочем, не забудьте уточнить у доктора, не страдал ли покойный внезапным повышением внутричерепного давления.
Обойдя тело, инспектор приподнял левую руку лорда, в кисти которой была зажата вилка с нанизанным на нее куском мяса.
- Стейк, средней прожарки. – констатировал инспектор. – Посмотрим…
Он взял салфетку, приподнял за пропитанные кровью волосы голову лорда и вытянул из-под нее тарелку.
- Так и есть. – сказал инспектор, внимательно разглядывая содержимое. – Кусок фунта на два.
Он вернул тарелку на место и отпущенная им голова лорда вновь в нее шлепнулась. 
Затем инспектор детально изучил стоящую на столе бутылку вина, взял практически полный бокал, посмотрел его содержимое на просвет, взболтал и вдохнул аромат.
- Шато лафит 1964 года, - произнес он. – Неплохой выбор.
- Ого. – донеслось из-за его спины. - Поздравляю Вас, инспектор! Наверное, именно благодаря такому тонкому нюху Вам удалось раскрыть столько сложнейших дел?
- Спасибо, Джонс. Нюх в нашем сыскном деле определенно чего-то да стоит. Но, что важнее – внимательно читать этикетки на бутылках… А где же… Джонс, вы не видели… Джонс, что вы пыхтите все время? Джонс! О боже, что вы творите?!
- Выполняю Ваше указание, сэр! – ответил тот, пытаясь отодрать стеновые панели. - Вот только виноват, без инструментов не справиться. А для разборки камина нужен помощник!
- Прекратите немедленно!
Инспектор с ужасом осмотрелся. Все в кабинете было перевернуто вверх дном. Сержант умудрился даже передвинуть всю тяжелую антикварную мебель.
Инспектор горько махнул рукой.
- Ладно, что вы нашли?
- Вот смотрите! – сержант с гордостью протянул инспектору каминную кочергу. - Мне кажется, сэр, что на ней кровь, волосы и мозги покойного.
Кочерга была немедленно отобрана у сержанта и внимательно рассмотрена..
- Действительно, похоже на кровь…
- Думаете, сэр, кто-то нарочно ковырял ею в голове лорда Хаксли?
- …?
- Скажем, чтобы направить расследование по ложному пути. Думаете, это мог сделать он сам?
-…Кто знает, Джонс. Кто знает… В моей практике был случай, когда страховой мошенник, инсценируя собственное убийство, после самоповешения снял с шеи веревку, аккуратно свернул ее и спрятал под половицами… Однако, насколько мне известно, финансовые дела лорда были более чем в порядке. Но, все равно, надо проверить. 
Инспектор стал перебирать стопку лежащих на углу стола деловых бумаг. 
- Какие-то письма… Проспекты… Буклеты… ничего стоящего. Посмотрите в карманах… Да у лорда, черт возьми!
- Сэр! Здесь записка! – Джонс вытащил из нагрудного кармана домашней куртки мертвеца небольшой листок бумаги.
- Дайте сюда!... Похоже на предсмертную. Так, «я убит Грегори». Нет, имя «Грегори» зачеркнуто. «Шофером Тайлером»!
- Значит, сэр, все-таки убийство? И жертва сама указывает нам имя своего палача?
- Вполне возможно.
- А почему записка написана не прописью, а печатными буквами?
- Ну… Мало ли…
- А может это и не лорд писал? 
- Успокойтесь, вы, Джонс! Отдадим на экспертизу. Снимут отпечатки пальцев. Все и выяснится. …Да, вот и подпись внизу: «Лорд Хаксли». Прописью, как вы и хотели. И дата. Графологи проверят.
- А дата-то другая, сэр. Вчерашнее число.
- Что за черт… Верно… Ну, может покойный ошибся. Перепутал. Все-таки чрезвычайная ситуация-то! Не каждый же день его убивали. Если это все-таки убийство, конечно. Запаниковал, растерялся старик. Да и трудно соображать, когда половина мозгов разбрызгана по стенам!
 Инспектор сложил записку в полиэтиленовый пакет, сунул во внутренний карман сержанта и задумался.
- Итак, Джонс. – сказал он, подумав. - У нас имеется две вполне себе рабочие версии. Первая – в период ориентировочно с 19.00 до 21.00 лорд Хаксли покончил с собой, представив все как свое убийство и наведя подозрения на собственного шофера. Вторая – в тот же интервал времени лорд Хаксли был-таки убит, но, будучи человеком исключительной живучести, в последние минуты успел указать нам имя убийцы, опять же, шофера.
- Отлично, сэр. С чего начнем?
- Не спешите, Джонс. Все же что-то тут не вяжется… Деталей каких-то не хватает, что ли... Ладно. В обеих версиях все сводится к одному: к шоферу. Возьмите двух констеблей и немедленно задержите его. Впускайте экспертов, соберите, какие еще найдете, улики и составьте протокол осмотра места преступления, ну, или происшествия, черт его знает. Я пойду, опрошу участников событий. Как закончите здесь – присоединяйтесь. Да, и вот еще что: вы тщательно все осмотрели?
- Можете быть уверены, сэр.
- Да-да. Не сомневаюсь. Не попадался ли вам столовый нож для мяса?
- Никак нет, сэр.
- Очень странно…
Инспектор вышел в коридор к обеспокоенным домочадцам покойного лорда.
- Господа, - сказал он твердо. – Понимаю, что все устали. Но должен с вами побеседовать. Давайте пройдём в какое-нибудь удобное место. Скажем…
- В гостиную, сэр. – прозвучал чей-то спокойный голос.
- Вы кто?
- Батлер, дворецкий, сэр.
- Ну так ведите нас, Батлер! А вы, Хигс, - инспектор обратился к стоящему рядом констеблю, мрачному здоровенному детине, известному всей округе способностью доходчиво объяснить задержанному его права без применения членораздельной речи, - проследите, чтобы никто не увильнул, потом возьмите напарника, обойдите дом, и всех, кого найдете, также ведите сюда.
Под зорким присмотром Хигса все присутствующие гурьбой переместились в гостиную и, кто на диванах и креслах, а кто, просто подпирая стену, замерли в ожидании.
Десять минут, пока Хигс обходил комнаты, инспектор всех и каждого сверлил взглядом, пытаясь по едва уловимым признакам дознаться, кому из них и что такого известно, что позволило бы ему поскорее  закрыть это дело. Но собравшиеся старательно отводили глаза, увлекшись вдруг изучением предметов интерьера, элементов своей и чужой одежды, или собственных ногтей.
В душе инспектора рождались неясные сомнения, и свидетели все больше напоминали ему типичных подозреваемых.
Появился Хигс с обвисшим женским телом на плече. Он хотел было свалить его на пол. Но подскочивший доктор схватил его за руку.
- Доктор, нет… 
Договорить инспектор не успел. Натренированные рефлексы констебля оказались быстрее и доктор уже успел уткнуться носом в собственные ботинки и даже, кажется, обмякнуть.
- Ах, доктор, доктор. - вздохнул инспектор. – Отпустите его, Хигс.
Доктор слабо застонал.
- Это Оливия, горничная. Вы уже могли видеть ее сегодня, сэр. – сообщил Батлер, указывая на женское тело, которое, находясь все еще на плече Хигса,  вяло шевельнулось. – После капель доктора она теперь до утра в себя не придет.
- Ах ты ж, доктор, доктор. – уже с раздражением повторил инспектор. -Унесите ее обратно Хигс. А этого оставьте. К нему могут быть вопросы.
Доктор вновь застонал. На этот раз жалостно. И попытался вывернуть из-за спины заломленную констеблем руку.
- Что ж, господа, судя по всему здесь все, кто находился сегодня вечером в доме. Общий вопрос: кто-нибудь заметил что-нибудь, что может пролить свет на произошедшее?
Гробовая тишина.
- Кто-нибудь что-нибудь слышал, знает, догадывается о чем-нибудь?
Слышно, как муха пролетела.
- Я так понимаю, что расследованию помогать вы не собираетесь. Ну что же, будем разбираться с каждым.
Инспектор обвел всех взгядом.
- Начнем, пожалуй с вас. – он обратился к невысокому тщедушному господину в сильно увеличивающих очках. – Батлер, кто это?
- Нотариус, мистер Хоггарт, друг семьи.
- Где вы, мистер Хоггарт, были  с 18.00до 21.00?
- После общего обеда, где-то с 18.30 и до того, как я услышал крики горничной, я находился в своей комнате. То есть комнате,  что мне предложил лорд Хаксли, чтобы я переночевал.
- Это где? 
- В противоположном от кабинета лорда конце коридора.
- И вы не выходили?
- Думаю, нет…
- То есть?
- Нет, инспектор, я не выходил.
- И совсем ничего не слышали?
- Как вам сказать, паркет в коридоре постоянно скрипел. Кто-то вероятно проходил. Но кто и где именно, я не знаю.
- Допустим, а что вы вообще здесь делали?
- Лорд Хаксли попросил, чтобы рано утром я был в его распоряжении. Он собирался изменить завещание.
- Так-так-так…А старое завещание стало быть у вас?
- Да, разумеется.
- Ладно, вернемся к этому позже… А выстрел вы слышали?
- Выстрел слышал, да. Но не придал ему значения. Все знают, что лорд держит, держал, у себя оружие и, когда вдруг ему заблагорассудится постреливал то в стену, а то и в двери.
- Когда прозвучал выстрел?
- Точно не скажу, но кажется ближе к 20.00.
- Почему вы так решили?
- Не могу сказать. Просто так показалось.
- Так, а вы, сэр? - инспектор обратился к следующему, нервному хлыщу с бледным изможденным лицом в китайском халате и, несмотря на вечер, в темных очках.
- А что я? Что вы от меня хотите, инспектор?
- Да то же, что и ото всех. Честные ответы на простые вопросы: кто вы, что вы делали в то время, когда умер лорд Хаксли, не знаете ли вы чего и не имеете ли вы сами ко всему этому отношения. Прямого или косвенного.
И без того безкровное лицо господина почти совсем побелело и лоб его покрылся испариной. Он силился что-то сказать, но губы его шевелились беззвучно.
- Батлер!
- Да, сэр. Это…
- Не трудитесь, Батлер. Я сам. – сдавленно заговорил вдруг господин. – Я сын лорда. Младший. Уильям Хаксли. Я был весь вечер у себя в комнате. Я… Как бы это точнее выразить… Я… В общем, я недомогал. Я тоже слышал, как кто-то ходил по коридору. Вроде бы даже рядом с кабинетом отца. И выстрел я слышал. Отец часто стрелял. Ну и что?  И я бы стрелял, если бы мне постоянно мешали. 
- А кто мешал лорду Хаксли?
- Понятия не имею. Но мне мешали! Топали весь вечер, хлопали дверьми, скрипели паркетом, орали. 
- Кто орал?
- Не знаю. Ругался кто-то друг с другом. Кажется и с отцом.
- А когда это было?
- Да, по-моему сразу после обеда и началось. Я только прилег и пошло. Беготня. Ругань. Стрельба. Снова беготня. Потом все вроде успокоилось, а потом эта дура, горничная,  разоралась. А у меня голова, нервы…
И голос, и пальцы Уильяма Хаксли дрожали, а сам он все время ерзал по дивану.
- И вы даже не выглянули?
- Да говорю вам, недомогал я! Я это… нуждался. В покое!
- А где ваша комната?
- Прямо напротив отцовского кабинета.
Инспектор сделал какие-пометки в блокноте и продолжил, обратясь к кислой старухе, скромно устроившейся на краешке стула.
- А вы, миледи, миссис, или как вас там, извините, не знаю…
- Мисс. Олдридж.
- Ну и прекрасно. Так что вы скажете, мисс Олдридж?
- Насчет чего, инспектор?
- Силы небесные! Так все насчет того же!
Миссис Олдридж поджала тонкие морщинистые губы.
- Я мало что могу добавить, инспектор.
- То есть вы тоже слышали, как кто-то ходит и ссорится в районе кабинета лорда Хаксли? И тоже ничего не видели?
- Ну, если вам так угодно…
- Господи Исусе!
- Не поминайте имя божие всуе, инспектор! – вскричал, вскакивая, пухлый багроволицый человек в епископской мантии.
- А что так, милорд? Меня разразит молния?
Лицо епископа сделалось почти бордовым. Глаза выпучились. Он затряс поднятыми над головой и сжатыми в кулаки руками.
- Не сметь! Прокляну! Гореть вам...! Я вам... вас…да я…да, вы у меня… Ох, я вас! – заорал он, грозя инспектору сосискообразным пальцем.
- Успокойтесь, милорд. А не то у вас случится удар. – попытался умиротворить священника инспектор. – И вы досрочно предстанете перед всевышним.
Епископ затрясся и какая-то сухопарая женщина помогла ему сесть, нашептывая на ухо что-то, по всей вероятности, успокаивающее.
Инспектор вернулся к мисс Олдридж.
- Мисс, не важно, что мне угодно. Важно, что происходило на самом деле. Скажите, кем вы приходитесь хозяевам дома, где вы находились в интересующий следствие период и что делали.
Мисс Олдридж замялась.
- Ну я… гощу в этом доме, инспектор.
- Это моя троюродная сестра. – вмешалась в разговор толстая растрепанная пожилая дама с заплаканным отечным лицом. – Она живет у нас.
Инспектор вопросительно посмотрел на дворецкого.
- Леди Хаксли, инспектор. – представил женщину Батлер.
-  А да, миледи. Примите мои соболезнования. – слегка поклонился ей инспектор и вновь обернулся к мисс Олдридж.
 - Я живу в одной из комнат в противоположном, гостевом, крыле здания. – продолжила та.
- Это что, там же, где нотариус ночует?
- Разумеется, нет, инспектор! – мисс Олдридж сделала брезгливую мину. – В другой комнате. А его комната напротив. А через стенку комната доктора. А рядом с нотариусом остановился отец Джеймс.
- Вы слышали ссоры? 
- О да!
- А выстрел?
- Естественно.
- Когда это было?
 - Что было, инспектор, ссоры или выстрел?
- И то и другое, мисс.
- Я пришла к себе около семи. И ссориться начали в десять минут восьмого. А без четверти восемь был выстрел.
- Удивительная точность, мисс!
- Ничего удивительного, инспектор. У меня на стене, прямо перед глазами, часы. – раздраженно поморщилась мисс Олдридж.
- Ну а вы, мисс? – инспектор посмотрел на молодящуюся сердитую брюнетку, устроившуюся напротив него на диване вместе с задумчивым господином неопределенного возраста.
- Мисисс Ларкинз, инспектор. Я дочь лорда Хаксли.
- Так что, мисисс Ларкинз?
- Мне нечего добавить, инспектор. Вам все уже сказали.
- То есть вы утверждаете, что находились у себя и никого не видели?
- Можно сказать и так. Да, я была у себя. Наша с мужем комната почти напротив кабинета отца. Он был сурового нрава. Но сегодня ни с кем не ссорился. Во всяком случае, я ничего такого не слышала. Кто-то действительно к нему все время заходил. Или не к нему. Не понятно было. Но точно, что и после выстрела тоже.
- А ваш муж?
- Его не было. Он сразу после обеда ушел на прогулку. Вернулся после девяти.
Задумчивый господин попытался было закурить сигару, но миссис Ларкинз одернула его тычком локтя под ребра.
- Все так, инспектор. – откашлявшись и потирая бок, хрипло произнес он.
- Теперь вы, миледи. – инспектор поближе подошел к леди Хаксли.
- Пожалуйста, спрашивайте. – всхлипнула та, промокнув платком углы глаз.
- Вы были после обеда у себя? Видели ли лорда, или того, кто к нему заходил? Слышали ли шум ссоры?
 - Да знаете ли, инспектор, я даже и с мыслями не соберусь. Но мне кажется, все было тихо и мирно как обычно. Может быть, только кто-то пару раз и прошел по коридору. Но это же нормально!
- А выстрел?
- Выстрел был. – согласилась леди Хаксли и зарыдала. – Не помню когда.
- А вы? - обратил инспектор внимание на разбитную, наряженную в невообразимый балахон девицу, которая у стены со скучающим видом разглядывала свой маникюр.
- Это моя дочь, Эбигейл. Она ничего не знает. – категорично заявил с дивана импозантный строгий господин средних лет.
- Кто это, Батлер?
- Это его милость лорд Грегори Хаксли, виконт Уотербрук, старший сын лорда Хаксли.
- Мое почтение, милорд. Это так, мисс Хаксли? Вы точно ничего не знаете?
- А что тут знать-то? – низким, прокуренным голосом ответила девица. - Дед всех так достал, что кто-то должен был однажды его грохнуть. Ну, вот и случилось.
- Не говори глупостей, дорогая! Отец застрелился! Мы все видели револьвер у него в руке!
- Как скажешь, па. Но только дед не стал бы стреляться. Кто-то точно его грохнул, а пистолет сунул в руку, чтобы вас всех облапошить. 
Старая леди Хаксли схватилась за сердце и за голову одновременно и попыталась сползти с дивана. Ее подхватили дворецкий и сидевшая рядом с виконтом Уотербруком симпатичная крашеная блондинка.
- Уйми свою дочь, Джульетта! – обращаясь к блондинке, вскричал лорд Грегори. – А вам инспектор, может быть, стоит отложить свои бестактные вопросы? Мне кажется, что здесь все предельно ясно, и вы только зря теряете время и трепите нам нервы!
- Простите великодушно, милорд, за то, что я всего лишь выполняю свою работу. Но что вам ясно?
 - Что полиция впустую тратит деньги налогоплательщиков!
- Не будем спорить, милорд. Просто ответьте на пару вопросов. Это сильно сэкономит время нам и деньги налогоплательщикам.
- Я был после обеда у себя. Наши с женой комнаты в центре здания, прямо напротив лестницы из холла. Я работал с документами. Возможно, что кто-то и ходил. Да, точно, рядом с нашей дверью паркет сильно скрипел. Это мне мешало. Может быть, кто-то и к отцу заходил - не знаю. Шума ссоры не слышал. В нашем доме ссорится некому и не из-за чего. А мою жену вообще не трогайте. Ее не было весь вечер – она была в оранжерее.
Крашеная блондинка, как бы соглашаясь с мужем, кокетливо улыбнулась инспектору.
- А вы кто? – спросил инспектор жмущуюся к стене прыщавую молодую особу.
- Кухарка, сэр, Сьюзи.
- Отлично, Сьюзи. Где вы были весь вечер?
- На кухне, сэр.
- Одна?
- С миссис Пампл.
- Это кто?
- Экономка, сэр. – вновь включился Батлер, указывая на сухопарую женщину, стоявшую позади отца Джеймса.
- В хозяйскую часть дома вы не поднимались?
- Нет, сэр.
- Что-нибудь видели, слышали, знаете?
- Ничего, сэр.
- Я тоже была на кухне, инспектор, вместе со Сьюзи. – вступила без спроса экономка. – Кухня внизу, в цоколе. Звуки сверху туда не доносятся. Поэтому мы ничего и не могли услышать. Потом уже, когда мистер Батлер сообщил нам о случившемся, мы поднялись наверх.
Дворецкий кивнул.
- Понятно… - вздохнул инспектор. – На, а вы, Батлер? Что скажете?
- После ужина я следил, чтобы Сьюзи и Оливия все убрали, потом чистил столовое серебро…
- Где?
- В столовой, разумеется, сэр. Потом посмотрел, убрано ли в постирочной, в туалетах и в душевых. Потом был у себя. Потом проверил, заперты ли окна на первом этаже. Потом услышал крики Оливии.
- Значит на второй  этаж вы также не поднимались?
- Нет, сэр. Только когда закричала Оливия.
- В доме был кто-то, кроме тех, кто сейчас здесь? Остальные слуги?
- Нет, сэр. В доме из прислуги живем только я, миссис Пампл, Оливия и Сьюзи. Наши комнаты на первом этаже, в задней части дома. Садовник и привратник живут в отдельном коттедже на краю участка и в дом они никогда не заходят. Другие слуги - из деревни, и в это время их отпустили.
- А посторонний мог быть в доме?
- Нет, сэр. Никого из посторонних я не впускал.
- А без вашего ведома кто-то мог проникнуть?
- Исключено, сэр. В дом всего два входа. Главная дверь всегда заперта. Открывать ее и впускать и провожать хозяев и гостей – моя обязанность. Еще один вход находится в кухне. Днем он обычно открыт, но там постоянно находятся или Сьюзи или миссис Пампл. Если зайдет кто-то посторонний, они обязаны сообщить мне. Вечером же дверь запирается на засов. Я ежедневно проверяю это. Сегодня она была закрыта. Кроме того, сэр, я каждый вечер обхожу дом.
- А если непрошенный гость пробрался днем, остался и спрятался?
- Это вряд ли. Я хорошо знаю свое дело, сэр.
- Не сомневаюсь, Батлер, но ведь вы сами признали, что обходите только первый этаж. Кто-то мог спрятаться на втором?
- Мог, сэр. Но только у хозяев, а они все были у себя, или в гостевых комнатах, но они также все были заняты.
- Вы, милорд? – повернулся инспектор к энергично перебирающему четки отцу Джеймсу.
Тот немедленно вспыхнул и снова вскочил.
- Вы, что можете сказать?
- Я провел весь вечер в молитвах! И готовил воскресную проповедь! И проверял смету на ремонт церковной крыши! И перечитывал святое писание! И…
- Короче, ваша светлость! Можно ли сказать, что и вы  ничего не видели, не слышали и не знаете?
- Дела мирские не интересуют меня, инспектор!
- И все же?
- Нет!
- А что вы вообще делаете в доме лорда?
- Молюсь за его грешную душу!
- Н-да… - потер лоб инспектор. - Ну а вы, доктор? Вы уже пришли в себя? Можете говорить?
 - Этот ваш констебль… Это ваш Хигс… Чуть плечевой сустав мне не вывихнул гад. Связки наверняка надорвал…
- А нечего хватать полицейского при исполнении. Вот зачем вы на него напали?
- Да не нападал я. Хотел всего лишь, чтобы не на пол, чтобы на диван, что ли, он Оливию положил… 
- Ну и сказали бы. Что мы, полицейские, не люди, что ли? Мы тоже понимаем… Ну ладно, давайте ближе к делу. Где вы-то были?
- У себя, штудировал фармакологию.
- И что?
- И то! Не закончил! Оливия своим криком прервала меня на триста двадцатой странице!
- Доктор, сосредоточьтесь!  Я спрашиваю о том, что происходило в доме!
- Действительно, кто-то ходил. Кто-то даже кричал. Гневно. Мужчина или женщина – было не разобрать. По-моему, после семи. Но перед выстрелом все было тихо.
- Ясно… Как я понимаю, вы тоже здесь собирались ночевать?
- Да. Я семейный врач и друг Хаксли. Наблюдаю их уже более сорока лет. Я часто здесь остаюсь на ночь.
- А что, кто-то из них болен?
- Это врачебная тайна, инспектор, и я считаю неэтичным здесь, на людях, это обсуждать.
Инспектор задумался.
- Бред какой-то. – сказал он, обращаясь больше к самому себе. – Ходили, не ходили. Орали, не орали. Ничего не видели, ничего не знают… Если кто-то весь вечер шлялся по дому, с кем-то ссорился, кричал, его же должны были увидеть?! Не дух же это был, в самом-то деле! Не черт, не ангел, не дева Мария! Да сядьте, вы, милорд, и не суйте в меня своим чертовым распятьем!
В то время, как отца Джеймса пришлось отпаивать коньяком, инспектор прошелся по комнате еще раз, пристально вглядываясь в лица.
- Да что это происходит?! Мы ответили на все ваши вопросы, инспектор! Извольте оставить нас наедине с нашим горем! – не вытерпев, воскликнул лорд Грегори Хаксли.
- Оставлю. Конечно, оставлю, милорд. До завтра. И попрошу никого дом не покидать… А утром я вернусь, и наш разговор продолжится. – последние слова инспектора прозвучали достаточно угрожающе. - Может ночной сон освежит чью-нибудь память.
- На что это вы намекаете, инспектор? Что мы что-то скрываем? Вы что, нас в чем-то подозреваете?!
- Простите великодушно, милорд. Но в чем, в чем я могу вас подозревать?
- Ну… Видимо в чем-то незаконном, преступном… в этом… в как его…в том, что мы тут… в этом как-то замешаны?
- Если быть честным с вами, милорд, то – да.
- Вы с ума сошли, инспектор!
- Оставьте, ради бога. – устало отмахнулся инспектор. - В доме обнаружен труп. Вполне может быть, что ваш отец и сам наложил на себя руки. Но не исключено, совсем не исключено, милорд, что кто-то ему в этом очень подсобил. И в этом случае очень возможно, что этот кто-то, этот злодей, преступник, подлый и хитрый убийца, – он один из вас! – инспектор грозно сверкая глазами обвел всех присутствующих указательным пальцем,.
- Так что, не стоит возмущаться. – продолжил он уже совершенно миролюбиво. - Идите себе все спокойно спать. Идите. Давайте уже, господа. А не то попрошу Хигса  уложить вас в постель и спеть колыбельную.
Из затененного угла тихо выдвинулся невесть когда вернувшийся констебль. 
Гостиная вмиг опустела. И только оставленный кем-то тапок напоминал, что секунду назад комната была полна источающей адреналин компании.
Зашел сержант Джонс.
- Все сделано, сэр. – доложил он инспектору.
- Тело?
- В морге. Эксперты уже работают. Завтра будет готово заключение. И по пальцам, и по…
- Что шофер?
- У нас. Вел себя прилично. Свое участие наотрез отрицает. Но очень подозрителен.
- Надо полагать.
- А у вас тут как, сэр?
Инспектор коротко сообщил сержанту о результатах предварительного опроса.
-И что вы об этом думаете, сэр?
- Да, белиберда какая-то.
- А я вот, что считаю, сэр. Лорд Хаксли, пресытившись богатством, славой и высшим обществом, не нашел лучшего выхода, как застрелиться. Чтобы не навлекать позор на семью, и чтобы его, как приличного человека похоронили на церковном кладбище, решил представить все (ох и хитрец!) как убийство. Для этого и записку написал. Заранее!
Инспектор пожевал губами.
- Ну, мотивчик-то, прямо скажем, так себе. Но пусть. И у Хаксли семейный склеп. Они там все. За четыреста лет. Тоже ладно. Но он что, застрелился прямо во время еды? Что, так внезапно, как вы, Джонс, выразились, «пресытился»? Не дожевав свой стейк? И как тут вписывается кочерга? И странный характер самой записки?
- Хорошо, вы сказали, что была какая-то ссора. Тогда, может его смертельно оскорбили? И он не смог этого пережить? Или наоборот. Он кого-то оскорбил, и, как джентльмен, сам себя наказал?
- Джентльмен, говорите? А зачем на шофера свалил?
- А может этот шофер его и оскорбил?
- Джонс, думайте, что говорите. Что такое должен был сказать лорду простой шофер, чтобы его смертельно оскорбить? И остается записка и кочерга.
- А что записка? Что печатными буквами, так это может у него почерк был неразборчивый, а он хотел, чтобы прочли. А про дату вы сами все сказали, раньше. А кочерга… Да он сам ее и измазал! Уже умирая, чтобы подсунуть нам еще одно доказательство убийства!
- Сам? Умирая? Тогда на ней должны остаться его отпечатки пальцев!
- Да, сэр. Тогда должны остаться.
- И кроме того, он что, по-вашему, отложил револьвер, или вилку, взял кочергу, почесал у себя там, где когда-то было темечко, потом отбросил кочергу, снова взял револьвер, или, опять же, вилку, и только после этого умер?
Сержант задумался.
- А может было так, сэр. – пришла ему в голову новая идея. – Шофер, испытывая классовую неприязнь к лорду (ох, и подлец!), пробрался в дом, улучил момент, когда все будут по комнатам, проник в кабинет к лорду, повздорил с ним, застрелил и вложил трупу в руку револьвер, якобы тот застрелился сам!
- Прекрасно, Джонс. Тогда у него на руках обнаружатся следы пороха.
- Конечно, сэр!
- И тогда это означает, что он был в сговоре или с дворецким, или с кухаркой и экономкой, которые впустили его в дом, или даже со всеми вместе!
- Вы думаете, сэр, их целая банда?
- Я думаю, что это все чепуха. Судите сами, зачем шоферу проникать для убийства в дом, пусть даже и имея подельников, где находится прорва народа и его в любой момент могут увидеть, да еще и громогласно ссориться с лордом, поднимая шум, на который может кто угодно прибежать.
- А может он сначала и не хотел убивать. Может он пришел требовать чего-то, например, повышения зарплаты.  Тот отказал. Слово за слово. Лорд за револьвер. Шофер отбирает его и стреляет в лорда. Может это даже самозащита, сэр.
- Ага, а потом пишет от имени лорда записку, где обвиняет в убийстве себя же!
- Да вы сами предположили, что записку написал, умирая, сам лорд! Смотрите, все сходится, сэр. Шофер убивает и, в страхе от содеянного, сбегает. А лорд из последних сил пишет записку, но путается в датах.
- То же возражение, Джонс, что и в вашей предыдущей версии. Получается, что лорд, откладывает револьвер или вилку, пишет записку, а потом снова берет их в руки?
- А может, сначала у него револьвера в руке и не было! Шофер спохватывается, когда лорд уже написал записку, возвращается и уже тогда вкладывает лорду револьвер. А записку не находит, потому что лорд предусмотрительно прячет ее в карман!
- Завидная предусмотрительность для человека без большей части мозга. Ну да ладно. А кочерга?
- А шофер перед уходом делает контрольный удар!
- А почему не выстрел?
- Или он сначала ударил лорда кочергой, а потом уже добил из револьвера! Точно, сэр, сначала бьет и убегает. Лорд пишет записку и прячет. Потом шофер возвращается и добивает, но уже из оружия! Уфф.
- Может быть, Джонс, может быть… Но почему лорд сперва написал, что его убил Грегори? Он что, не узнал нападавшего и понял это только потом? И зачем поставил дату? И, Джонс, мне не дает покоя один вопрос: куда делся нож для мяса… И вообще, все это очень сложно. Куда ведь проще было по-тихому пристукнуть лорда где-нибудь в кустах, камень к ногам, а тело в пруд. Или зарыть в лесу. Ищи-свищи потом…
- Согласен, сэр, неясностей еще много. Но мы разберемся. Главное – общая картина уже просматривается.
- Ну-ну, Джонс… Хорошо, на сегодня хватит. Завтра утром я доложу обо всем суперинтенданту и начнем детальную отработку. А теперь по домам.