Поиск по этому блогу

Аннотация пособия для начинающих руководителей

В Пособии для начинающих руководителей, не претендующем впрочем на всеохватность и универсальность, в гипертрофированной, утрированной форме автор попытался отразить широко встречающиеся в повседневном менеджменте штампы и ошибки, а также обосновать парадоксальные управленческие решения, которые формируют современную, подчас сюрреалистическую, управленческую реальность.

Обратите внимание

Руководи как люди. Пособие для начинающих руководителей. Введение

При подготовке данного пособия автор исходил из того, что члены общества, принадлежащие к когорте менеджеров, руководствуются в своей пр...

пятница, 28 июня 2019 г.

Анализ


Всякую сущность следует анализировать в категориях логики,
прежде чем совать в рот.
Вуди Аллен

В народе бытует древнее поверье, что любое управленческое решение будто бы должно быть основано на результатах предварительно проведенного анализа. Якобы только в этом случае можно рассчитывать на его эффективность.
Из предметного контекста следует, что речь идет совсем не о том анализе, что из пальца, баночки или пробирочки. Нет. Люди верят, что анализы нужно добыть непременно из организации, причем из самых глубин ее сокрытой от дурного глаза внутренней среды. Кроме того, считают,  что анализу также нужно подвергнуть и внешнее, весьма туманное и далеко не всегда дружественное окружение, состоящее, порой, в довольно запутанном и даже фривольном взаимодействии с внутриорганизационным миром.
Конечно, простой люд невежественен и дремуч. Однако даже и довольно авторитетные теоретики и опытные практики нет-нет, да и  склонятся к мысли о необходимости проведения ряда анализов предприятия: финансово-хозяйственного, организационно-структурного, социально-психологического, стратегического и т.д., а также анализов политико-правовых, экономических, социо-культурных, климато-географических, технологических и иных факторов макроокружения.
Очевидно, что определяемое многообразным сочетанием бесчисленных аналитических целей, методов, направлений и аспектов, помноженным на неопределенное количество исследуемых факторов и условий,  пространство для данного вида трудозатратной и творческой деятельности бесконечно. А это означает, что никакой дополнительный анализ не приближает нас к полному пониманию происходящего с предприятием. Что, в свою очередь, с математической неотвратимостью подводит к идее о ничтожности практической ценности каждого конкретного аналитического приема.
К сожалению, математическая логика не является не то что сильной стороной, но и вообще хоть какой-то составляющей мышления абсолютного большинства представителей управленческого научно-практического сообщества. Отсюда и живучесть морально устаревших воззрений. Отсюда и востребованность различной аналитической литературы.
Вместе с тем, нельзя сбрасывать со счетов, что получаемые применением аналитических методов результаты позволяют устанавливать причинно-следственные связи даже между, несомненно, случайными событиями и создавать на этой основе вполне непротиворечивые управленческие концепции. Вооружившись ими, среднестатистические менеджеры чувствуют себя в бурном море бизнеса и государственного управления много увереннее и принимают, сколь ни удивительно, часто оказывающиеся правильными управленческие решения.
Потому-то, и исключительно для того, чтобы не отклоняться от моды, т.е. робастной меры центральной тенденции, являющейся  наиболее часто встречающимся  вариантом взглядов, а также, чтобы не лишать начинающего руководителя возможности без излишних усилий создать для себя из хаоса неопределенности хоть какую-нибудь упорядоченную систему представлений, пусть и ложную, но красивую и простую, ниже приводится ряд простейших аналитических рекомендаций.
Но прежде, следует напомнить, что анализ, как никакая иная функция управления, построен на жестких логических принципах, строгое следование которым в подавляющем большинстве случаев способно если и не полностью возместить, то в значительной степени компенсировать отсутствие у руководителя специальных знаний о предмете анализа. Корифеями современной отечественной софистической школы доказано, например, что уверенное логическое оперирование набором из пары десятков общеупотребимых среди самых широких слоев населения терминов (часто относимых борцами за высокую мораль к обсценной лексике) в нелегком деле выявления и формулирования проблемы, определения ее факторной обусловленности и нахождения способов ее решения по эффективности часто превосходит многословное наукообразное резонерство, перенасыщенное узкоспециальными, претендующими на интеллектуальность сематическими конструкциями. И если первое для среднестатистического обывателя, выражаясь музыкальным языком, представляет собой несомненный шлягер, то последнее, ни дать ни взять, как опера Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда» для раннесоветских музыкальных критиков.
Иначе говоря, начинающему руководителю, чтобы выйти счастливым победителем из аналитической баталии, необходимо, да и достаточно, искусно овладеть только лишь логическим фехтованием, важнейшими особенностями которого, как известно, являются легкость и изящество. Отягощать же себя еще и многотонным и объемистым тезаурусом означает не только провалить анализ, но и стать всеобщим посмешищем, демонстрируя конкурентам, учредителям и подчиненным нелепые потуги непринужденно скакать мыслью в анализируемом вопросе с тяжеленными веригами избыточных знаний на ногах.
Логика, по утверждениям некоторых известных своим нездоровым пристрастием к мудрости, а потому, вероятно, заслуживающих всяческого уважения и жалости, деятелей науки, и есть само мышление. И основными элементами его считаются понятия. По ним-то всем и следует жить, как авторитетно заверяют уже другие, не менее известные в своем кругу деятели, с пристрастиями, так сказать, более прикладного характера; по ним-то, развивая дальше эту идею, следует также и руководить, и в т.ч. осуществлять функцию анализа.
Для успешной работы достаточно выучить всего несколько ключевых понятий, кои легко подчерпнуть из случайного общения на улице, из СМИ, да даже из книг, совсем не глубоко запрятанных в специальных разделах библиотек или архивах. Можно, в конце концов, непосредственно перенять понятия от аутентичных носителей, на пару лет подселившись к ним по месту их постоянного массового пребывания.
Образование любых новых понятий, установление связей между ними осуществляется путем нехитрых преобразований, по-научному называемых – суждениями, а уже их связывание, в свою очередь, - умозаключениями.
Вот, собственно, и вся методологическая основа для проведения любого анализа. Но нужно соблюдать правила.
Так, смысл любого понятия иногда требуется прояснить. К сожалению, в отличие от начинающего руководителя не все учредители, коллеги, а что уж говорить про подчиненных, способны без дополнительных многократных объяснений проникать в суть вещей, предметов и явлений, названиями которых он, т.е. сам руководитель, легко оперирует. Ну не понимают, и все тут. Им, видите ли, надо разжевать содержание и объем чуть ли не каждого слова.
Такую операцию (определение понятия) очень удобно выполнять через другие понятия, смысл которых должен быть еще более туманен или вовсе неизвестен. При этом руководителю следует оставить себе возможность для дальнейшего маневра и объем определения сделать несколько больше, или меньше – по вкусу, определяемого термина, или они вообще не должны пересекаться, т.е. быть несовместимыми. Во всяком случае, следует аккуратно избегать полного совпадения объемов дефиниенса и дефиниендума. Полезно бывает включить в определение пару-тройку противоречивых признаков. Можно также определять понятия и через метафоры, иносказания, житейские истории, примеры из сказок, мифов, статистической отчетности. Или, проще, применить автоповтор. Например: «дефиниенс – он и есть дефиниенс». Легко объяснить смысл любого слова и через отрицание: «Логика – это вам не география!».
Набив руку на определениях понятий, совсем не трудно с их использованием высказать свое веское суждение совершенно по любому вопросу. И нет ничего удивительного в том, что многие опытные руководители, даже в тех сферах, где их информированность никто не мог бы и заподозрить,  по качеству, широте и глубине выносимых суждений совершенно не уступают профессионалам этого дела – представителям судейского корпуса (разнообразные судьи, арбитры, рефери, кади и т.д.).
Некоторые слабые абстрактным, но сильные наглядно-образным мышлением теоретики от логики в качестве средства визуализации запутанных отношений совместимости-несовместимости между суждениями предлагают использовать так называемый «логический квадрат». Это, мягко говоря, спорный подход. Если уж и браться за отображение тонкой логической материи геометрическими примитивами, то использовать следует многоугольник, в пределе приближающийся к кругу. Именно круг, как доказывают новейшие научные исследования, есть идеальная форма, глубинный образ сознания всего жизнепотока, обозначающий совершенство и исток мироздания. Он имеет значение изначального и неделимого единства, в котором сокрыта суть закона цикличности и вечности бытия. И только круг, как никакая иная фигура, позволяет отчетливо представить распределенность терминов в суждениях. Правда, он не решает задачи сравнения суждений, не имеющих общих субъекта или предиката. Но, оторвавшись от плоскостного мировосприятия, т.е. введя в систему координат третье и др. измерения, вполне можно найти связь между, казалось бы, совершенно различными явлениями. Реальность предлагает тому огромное количество ярких примеров. Любой аналитический доклад, диссертация, статья, публицистический очерк, претендующие на глобальные обобщения записи в блогах и мессенджерах сплошь пестрят логическими конструкциями типа «в огороде бузина, а в Киеве - дядька» (в наиболее распространенной версии трактовки этого выражения).
Безапелляционной формулировкой глубокомысленного суждения о природе вещей в большинстве случаев на практике функция анализа и ограничивается. Но, изредка, открытый рот и немой вопрос в глазах слабоумных учредителей, начальства, подчиненных, или в собственном зеркальном отражении побуждают к применению более сложных форм мышления – к умозаключениям.
Начинающему руководителю не стоит бояться браться за умозаключения. Умозаключать – это не вагон с углем разгружать. Раскинуть немного умом, но при этом не растечься мыслью, задача вполне посильная для индивида, занявшего какую-никакую управленческую позицию.
Как мы знаем из классики криминалистической беллетристики, выдающимся представителем школы дедуктивных умозаключений являлся известный сыщик Шерлок Холмс, способный из любой мелочи, да хоть из пальца, высосать истинную картину преступления. И если, отличавшемуся душевной и интеллектуальной простотой его бизнес-партнеру доктору Ватсону, даже на пике его усилий, были доступны только непосредственные умозаключения (превращения, обращения, противопоставления предикату), т.е. те, которые делаются из одной посылки, то вот Шерлок Холмс с легкостью орудовал разнообразными силлогизмами, выводя сногсшибательные заключения уже из нескольких посылок.
При непосредственных дедуктивных умозаключениях некоторую сложность может представлять лишь обращение. Оно, понятно, имеет свою специфику в британской традиции. Так, например, сейчас в английском языке уже почти не используется обращение на «ты» («thou»), его вытеснило обращение на «Вы» («you»). Но это не существенно. Главное – при обращении необходимо строго соблюдать правило распределения терминов в посылке и в заключении. Это может быть, конечно, и распределение Пуассона, и Бернулли. Но все же, как правило, это распределение Гаусса, т.е. абсолютно нормальное. Нужно лишь внимательно следить, чтобы в посылке и в заключении сохранялась одна и та же функция распределения.  
И вот ведь отмеченный на практике парадокс, при обращении смысл суждения вроде бы как изменяется (ср. «некоторые наши работники – полные имбецилы!» и «некоторые полные имбецилы – это многие наши работники!»), а вот экономический результат деятельности предприятия – нет!
С силлогизмом все проще. Мысль в данном виде умозаключений мчится к выводу много быстрее и вернее, если в нее запряжены не едва стоящая на ногах пара или немощная тройка терминов, а могучая и стремительная четвёрка (четверик) или, лучше, шестерка (шестерик). Причем коренников, т.е. средние термины, следует подбирать от орловских заводчиков, издревле славящихся своими рысаками.
Нужно также отметить, что в силлогизме вне зависимости от степени невежества отдельных авторов законы математики продолжают-таки действовать и две отрицательные посылки дают вполне положительный вывод. А две частные – общий.
Вместе с тем, начинающему руководителю необходимо помнить Екклесиаста, еще миллион лет тому назад проповедовавшего тотальное недоверие. Как выяснилось совсем недавно, его паранойяльное утверждение «Слово изреченное есть ложь» - полная правда. В этом нет никакого подвоха. Кажущийся софизм разрешается просто – слова, конечно, отражают суть предметов, явлений и событий, но не до конца.  Т.е. никакое понятие (термин) не могут быть обозначены абсолютно точно. Всегда останется место для известной доли неопределенности, неточности, ошибки. А скрыть погрешность легко позволяет применение энтимемы, фигуры умолчания, когда часть умозаключения производится, что называется «в уме». Будучи невысказанной, мысль, строго в соответствии с формулой скрывавшегося под вышеназванным псевдонимом царя Соломона, становится истиной в последней инстанции и придает заключению совершеннейшую достоверность. Данный прием совсем не помешает тем руководителям, кто склонен мыслить полисиллогизмами, и прямо-таки настоятельно рекомендуется тем, кто прямой и ровной дороге категорического во всех смыслах рассуждения предпочитает извилины и ухабы разделительного и условного умозаключений, не говоря уж о его лемматических подвидах.
Литературные источники свидетельствуют, что при всех своих ярко выраженных дедуктивных наклонностях, ради решения очередной головоломки Шерлок Холмс совершенно не брезговал применением умозаключений и индуктивного характера, а порой, чего уж тут скрывать, он опускался даже и до вульгарной традукции. И если использование неполной, т.е. совершенно фрагментарной индукции в приличном обществе еще как-то допускается, и то только исключительно для придания мысли свежести, оригинальности, может быть даже некоей утонченности, то вот думать по аналогии, уподобляя новое единичное явление другому, известному и сходному с ним единичному явлению, с бесцеремонным распространением на первое ранее полученной информации, свойственно лишь только известной своей интеллектуальной неразборчивостью околонаучной тусовке.
Начинающему руководителю прибегать к индуктивному и традуктивному способам рассуждений может быть простительно единственно тогда, (и только тогда, как добавили бы уважающие себя логики) когда он загнан обстоятельствами в тупик. Когда иного выхода просто нет. Когда, выражаясь шахматным языком, полный цугцванг, абзац и капец. То есть, как показывает практика, в абсолютном большинстве управленческих ситуаций. Но мыслить данным образом следует осторожно, с оглядкой на реакцию окружающих, подчас на высоком профессиональном уровне владеющих логическим инструментарием (так, по крайней мере, с необходимостью следует из их автобиографий, резюме и самопрезентаций). Поэтому, чтобы не подвергать сомнениям достоверность и правильность получаемых при оперативном (злые языки говорят «поспешном») обобщении выводов, чтобы не ставить под вопрос проницательно выявленную в простой последовательности во времени причинную связь, чтобы избежать обвинений в неуместности и бредовости смелых и даже дерзких, вольных и отчаянных аналогий, рекомендуется тщательно маскировать ход умозаключений под фигуры и модусы простого, т.е. самого наибанальнейшего категорического силлогизма.
К сожалению, сделанные с помощью вышеописанных логических приемов аналитические заключения убеждают в своей истинности далеко не всех. Глубокомысленные утверждения о природе социально-экономических явлений по большей части оказываются недоступны темному невежественному сознанию подчиненных, учредителей, потенциальных клиентов и кредиторов. Не обладающие остротой ума начинающего руководителя и широтой его кругозора они не способны постичь железной логики его рассуждений. Этим Фомам Неверующим требуются некие Доказательства! Старое, дедовское «да потому что!» уже им, видите ли, не доказательство. И даже «потому что я так сказал!» утратило былую убедительную мощь.
Данная проблема, еще раз подтвердившая кризис современного образования, породила появление огромного числа публикаций, дотошно расписывающих методологию эффективного доказывания, в общем-то, совершенно очевидных для любого сапиенсного существа обстоятельств.
В погоне за дешевой популярностью и за большим барышом авторы данных публикаций, вероятнее всего сознательно, скрывают от дезориентировавшегося по неопытности начинающего руководителя тот факт, что, в соответствии с общепринятой правовой практикой, бремя доказывания целиком возлагается как раз-таки на слабоумных скептиков. Начинающий же руководитель здесь полностью защищен презумпцией невиновности и, следовательно, никому ничего объяснять не обязан. Тем более что каждое сказанное им слово может быть использовано против него.
И все же, знать некоторые общие принципы построения прочного доказательства совсем не помешает. Главный из которых – целью доказывающего является доказательство своей правоты. Все остальные принципы лишь указывают начинающему руководителю наиболее близкий и легкий путь к этой цели. А на нем, как говорится, все средства хороши.
Доказательство должно быть гибким. Нельзя упрямо продолжать доказывать тезис, суть которого, не говоря уже о буквальной формулировке, все давно забыли и совершенно не хотят вспоминать. Смысл тезиса, его звучание должны в любой момент времени соответствовать текущему моменту, имеющимся аргументам и скорректированным планам. Напротив - догматизация тезиса будет воспринята как косность, ригидность и ортодоксальность мышления с закономерно последующим снижением интереса и доверия к доказательству. Чтобы тезис был актуальным на все времена и в любой ситуации, он должен быть сформулирован в максимально общем виде. В этом случае для успеха достаточно ограничиться доказыванием какой-либо из его частей, причем, учитывая вышесказанное, не обязательно одной и той же. Подтверждение истинности части, безусловно, будет свидетельствовать и об истинности самого тезиса.
Доказательство должно быть быстрым. Многие, злоупотребяющие принятием внутрь сознания специальной литературы, с заслуживающей медицинского внимания настойчивостью допускают в доказательстве так называемое «основное заблуждение». Суть данной ошибки заключается в абсолютизации необходимости обосновывать тезис исключительно истинными аргументами. Казалось бы, выглядит логично и подвоха быть не должно. Однако на практике вместо того, чтобы уверенно продвигаться в доказательстве, впавшие в основное заблуждение,  пребывая под тяжелым и стойким впечатлением от многочисленных учебников, топчутся на месте в безрезультатных попытках подобрать хоть одну неоспоримо истинную посылку. Тем самым вместо истинности тезиса они все глубже начинают погружаться в доказывание истинности аргументов. Они теряют драгоценное время, внимание окружающих, шансы на успех. А ведь, если бы их не накрыло избытком знаний, они бы может и вспомнили, что  «хорошо доказывает тот, кто доказывает первым».
Истинность же посылок естественным образом вытекает из авторитетности и надежности их источника. И здесь любому не утратившему самоуважения руководителю, должно быть совершенно ясно, что таковым источником для него в первую очередь является он сам.  Именно в нем живет мятущийся дух просвещения (подтверждается аттестатом о школьном и дипломом о среднем или высшем образовании, а также парой тройкой каких-нибудь сертификатов). Именно он обладатель бесценного руководящего и жизненного опыта, сына ошибок трудных (подтверждается трудовой книжкой, справкой о судимостях). Именно в нем раскрылся управленческий гений, парадоксов друг (подтверждается справкой от врача). И кому же, как не ему и предстоит совершить чудное открытие глаз невежественной аудитории на суть вещей, природу мира, донести до окружающих простые до идиотизма истины?
Поскольку из законов логики строго следует, что двух или больше отличающихся друг от друга истинных представлений на одно и то же быть не может, значит любая точка зрения, отличающаяся от руководящего мнения, является ложью, т.е., попросту, вопиющим, откровенным враньем. Отсюда всякие попытки опровержения позиции руководителя или доказательства обратного, с одной стороны, суть – ересь, с другой стороны, априори обречены на провал. Да и из какого такого поганого источника могут быть подчерпнуты посылки для такого рода доказательств? Только лишь из подмочивших себе репутацию академическим критиканством и демагогическими препирательствами, бесстыдно насаждающих псевдонаучные предрассудки разнообразных рецензируемых изданий, которым, судя по их пренебрежимо малым тиражам, большая часть человечества давно отказала в доверии.  Или из насквозь фальшивой, тенденциозно составленной официальной отчетности, у которой только одна главная задача – манипулирование рынком ценных бумаг.
Ну и, наконец, при необходимости, если уж так случилось, что ни надежного источника, ни достоверных посылок под рукой не оказалось, истинность аргументов всегда можно вывести задним числом из истинности тезиса.
Доказательство должно быть целесообразным. В этом принципе нет подтекста, или двойного, или более широко смыслов. Он означает лишь, что доказывать надо только то, что в этом нуждается. Отсюда важное следствие, что аксиоматичное по своей природе руководящее мнение никакого доказательства вовсе не требует. Оно должно приниматься окружающими сразу, целиком, в неискаженном критикой виде. А если этого, подчас, не происходит, то виной тому далекая от совершенства человеческая натура, в которой легко возникают, мультиплицируются и взаимно отягощаются всевозможные педагогические, культурные и социальные дефекты, быстро превращающие светлый и чутко восприимчивый к авторитетным утверждениям разум в абсолютно невменяемую темную серую нейронную массу.
Для вооружившегося железобетонной логикой руководителя решение проблемы финансово-хозяйственного анализа его предприятия, или рынка, или общественного мнения становится совершенно ясным пнем, т.е. делом простым и нехлопотным.
Ключевыми задачами анализа финансового состояния организации принято считать определение ее устойчивости, рентабельности и вероятность ее банкротства.
Ответы на эти и многие другие, уже второстепенные вопросы лежат на поверхности. Проницательному руководителю, отточившему свой логический скальпель о своих же заклятых друзей-партнеров, недобро-, а порой и вовсе бес-, совестных конкурентов, вышестоящее начальство и нижеползущих подчиненных, достаточно будет всего лишь мимолетного взгляда на руки руководства анализируемой организации, по локоть увитые марочными котлами, на его коллекционный авто-, авиа-, и эскортпарк, на локацию места его обитания, его вхожесть в высокие круги, незамутненность его реноме и чистоту его кокосовой понюшки. И станет абсолютно понятно, что организация эта непоколебима как литосферная плита, рентабельна как торговля индульгенциями, и до банкротства ей как Вечному Жиду до привала.
Для тех же, чей логический инструментарий подоржавел, притупился и защербился дополнительным источником аналитического вдохновения может явиться обязательная финансовая отчетность организации, к каковой прежде всего относятся (и во многих случаях довольно болезненно) бухгалтерский баланс и отчет о финансовых результатах.
Указанные документы, если знать, куда смотреть, а на что не обращать никакого внимания, довольно просты в трактовке.
Прежде всего, следует учесть, что для организации деятельной, занимающей активную бизнес позицию, свойственно отчетливое превышение актива баланса над пассивом. Тезис же о якобы необходимом единстве валюты баланса на обеих его сторонах следует признать не выдерживающим никакой критики. Так, например, любому, даже не являющемуся почетным членом клуба мировых валютных спекулянтов, известно, что курс продажи валюты всегда отличается от курса ее покупки. И при этом совершенно не важно, чтобы курс этот стабильно и равномерно возрастал во времени. Наоборот, он должен постоянно волатилиться, и в насколько возможно широких пределах. Потому как движение есть жизнь, а изменчивость – ведущий фактор эволюционного процесса.
В финансово устойчивой организации основной вклад  в положительное сальдо активной валюты баланса вносят надежные, не подверженные разнообразным конъюнктурным рискам повседневной хозяйственной жизни внеоборотные активы. К тому же еще и возрастающие опережающими, по сравнению с оборотными, темпами.
Тело внеоборотных активов в идеально сбалансированной организации составляет, конечно же, ее деловая репутация. Самый материальнейший из всех активов. Как ничто другое, деловая репутация обладает уникальной ликвидностью, т.е. способностью легко конвертироваться в любое количество заемных денежных средств и  внешних инвестиций.
Еще одним мощнейшим активом является незавершенное строительство. Его экономический смысл – долгосрочные инвестиции в капитальные объекты, которые не амортизируются, а значит, не только не уменьшают стоимость основных средств, но и не подвержены износу, т.е. вечны.
Кроме того, учитывая, что организация – это, прежде всего, люди, в состав внеобортных активов следует включать также и интеллектуальные и деловые качества персонала организации, его блестящую квалификацию и незаурядную способность к труду, в т.ч. за пределами нормальной продолжительности рабочего времени, физических возможностей и, вообще, за границами разумного.
Что касается объема оборотных активов, то стремящаяся к устойчивости и высокой рентабельности организация должна их целенаправленно и последовательно снижать. И в первую очередь за счет минимизации (в идеале – до нуля) доли в них собственных средств, увеличивая, насколько возможно, финансовый леверидж. Вообще, стабильно высокая финансовая результативность любой организации немыслима без неуклонного уменьшения отношения собственного капитала к заемному. Заемные средства в конечном итоге должны стать единственным источником финансирования организации. Ведь совершенно же очевидно, что в долгосрочной перспективе кредиторская задолженность, при разумном и дальновидном, естественно, ликвидационно-реорганизационном подходе, в полном объеме превращается в чистую прибыль. Появление при этом в балансе непокрытого убытка уже не имеет существенного значения.
Необходимо также отметить, что грамотный руководитель никогда не позволит бухгалтерским службам скрывать (списывать) увеличивающие стоимость активов организации и будто бы фактически отсутствующие имущество, права и т.д., в т.ч. нереальную к взысканию дебиторскую задолженность, пришедшие в негодность основные средства (которые еще могут когда-нибудь на что-нибудь да пригодиться), испортившиеся запасы (которые еще можно будет реализовать какому-нибудь ротозею), выданные учредителям или акционерам займы, и совсем незначительные, пусть и вроде бы излишние, но создающие почти домашний уют и красоту улучшения основных средств. Вместе с тем отражать в балансе имущество и права, приобретение которых не совсем вписывается в целевой характер расходования доверенных учредителями средств (что несет для руководителя некоторые политические и, возможно, уголовные риски) в претендующей на финансовую устойчивость организации совершенно не рекомендуется. Тем более, если эти имущество и права предполагается в дальнейшем аккуратно списать. 
 Любителям углубиться в квазидетали, развлечься поисками темной материи в темной комнате, охотой на бозонов в андронно-коллайдеровских прериях, розыском недостающего эволюционного звена между человеком и творцом, приготовлением красной тинктуры, и других подобных способов убить время без нанесения особого социально-экономического ущерба  можно рекомендовать упражнения в расчете разнообразных финансовых коэффициентов. Есть версия, что созданием из множества выводимых друг из друга показателей масштабной мелкоячеистой сети можно с ненулевой вероятностью в мутной воде финансовой отчетности поймать некую золотую рыбку, которая и исполнит три заветных желания, ранее уже сформулированных в виде аналитических целей. Однако, к настоящему времени история еще продолжает ждать своих героев.
Чего не скажешь о зарекомендовавших себя других аналитических методах, имеющих широчайшее поле применения, и используемых также и для анализа внешнего для организации окружения. А именно, о факторном, кластерном, регрессионном, дисперсионном и корреляционном. Здесь руководящие представители человечества уже протоптали широкую тропу и мы можем наблюдать, как ежедневно и ежечасно их стройные колонны уверенным шагом перемещаются от полной неизвестности к окончательному финансовому просветлению, сопровождающемуся, как утверждают экономические дзен-гуру, выходом  из состояния субъектно-объектной дихотомии с освобождением сознания от иллюзий и отождествлений и становлением его чистым свидетельствованием. Завершаются Пять Путей и Этапы Махамудры. Достигается состояние Самадхи. Оканчивается круг воплощений.
Существует риск, что начинающий руководитель может стать жертвой лженаучных, утопических, каббалистических по своей сути воззрений, носители которых, духовно изуродованные в детстве и юношестве в начальных, среднеспециальных и высших физико-математических сектах, всю оставшуюся жизнь мстят правоверному миру, скрытно и коварно разрабатывая в своих статистических лабораториях, бюро и НИИ и всюду затем насаждая изощренные математические процедуры, обрекающие общество на тотальное безумие.
Поддаваться внушающим сладостные перспективы словам, напористости, самоуверенности и математическим фокусам представителей Врага Человечества начинающему руководителю никак нельзя. Следует вспомнить, что и факторный, и регрессионный, и кластерный, и дисперсионный, и корреляционный анализы – суть Пять Будда-мудростей, пять Дхьяни-Будд, занимающих все пространство Мандалы. И что поставленные в рамках этих методов аналитические задачи решаются не путем погружения в темные глубины численных преобразований, а успокоением сознания и внутренней собранностью. Только в таком случае начинающему руководителю откроется истина, которую до него уже многие поняли и которая, как самая что ни на есть истина, необыкновенно проста в восприятии и практическом применении.
Чистому разуму само собой снисходит озарение, что фактором является не что-то там гипотетически-мифическое, а непосредственно предшествующее известное событие. Что, регрессировав к упрощенным представлениям, легче увидеть влияние одного на другое, и, вообще, легче жить. Что кластер удобнее создать, собрав что-то в кучу по наиболее бросающемуся в глаза признаку, или вовсе без такового, например, по случайности. Что, разбросав некоторые явления в уме (для наглядности на столе или любой другой горизонтальной плоской поверхности в виде неких символов: карт, костей, камешков и веточек), можно легко понять, что наиболее близко расположенные из них находятся и в более сильной зависимости. И что совпадающие по времени случайные явления, несомненно, всегда находятся во взаимной линейной причинно-следственной связи.
Некоторым незрелым духом аналитикам тесно в рамках традиционных способов анализа. Безудержно эмансипируя и декадентствуя, они пытаются изобрести  в этом деле свой собственный велосипед. Но, как и в любом ином творчестве, нигилизм - плохое подспорье. Без авторитета (например, царя) в голове на выходе этих попыток получаются жуткие модернистские уродцы. Вместе с тем, изредка, результаты изобретательства оказываются весьма любопытными не только для эстетствующих психиатров. Порой, они даже способны конкурировать за интерес посетителей с иными лучшими образцами ведущих кунсткамер мира. А кто-то даже пробует использовать их на практике, и, вроде бы как, небезрезультатно.
К таковым, прежде всего, следует отнести, SWOT-, PEST-, SNW-,  ABC-анализы и анализ пяти сил Портера.
SWOT-анализ – прекрасный инструмент стратегического планирования для детей младшего школьного возраста. Он позволяет наглядно, в виде немудреной таблички, изобразить и без того любому, мало-мальски разбирающемуся в предмете очевидные сильные, слабые стороны любого дела (организации), имеющиеся у него (нее) возможности и стоящие перед ним (нею) угрозы. Благодаря своей приближающейся к абсолюту  универсальности, метод как равно применим, так и одинаково неприменим повсюду.  При использовании дает значительно лучшие, чем ничего, результаты. Может быть рекомендован как эффективное средство реабилитации для руководителей, недавно перенесших лоботомию. Позволяет познакомить интересующихся с тем, что такое лес, с расстояния, когда отдельные деревья уже невозможно различить.
PEST-анализ воплощает веками терзающую человечество идею исчерпывающе описать вселенную двумя-тремя словами. Представляет собой полную победу абстрактного мышления над здравым смыслом. Представленные в форме матрицы (т.е. той же простенькой таблички 2*2)   лучшие образчики результатов данного анализа позволяют сразу и полностью (во всем многообразии и взаимосвязи) прояснить  политические (Political), экономические (Economic), социальные (Social) и технологические (Technological) аспекты внешней среды. Глубина и масштабность содержащихся в них выводов заставляют нервно курить в сторонке ведущих мировых астрологов, гадалок и прорицателей.
Известно, что в настоящее время PEST-аналитики вплотную приблизились к идеалу. В скором времени управленческому сообществу будет представлен шедевр аналитического искусства, составленный столь безукоризненно, что его, без малейшего редактирования, можно будет соотнести с любой ситуацией в любой момент времени. Это будет апогей аналитической мысли. Жирная и недвусмысленная точка. После этого PEST-анализ, как обещают,  канет в Лету и прикажет долго жить.
Основная задумка SNW-анализа состоит в полном отказе от использования метрических шкал при формальном описании различных аспектов организации (предприятия). Метод разработан убежденными противниками математических преобразований. В части представления внутриорганизационной среды является прогрессивным переосмыслением SWOT-анализа. Причем, масштаб предложенных изменений по своей революционности сопоставим разве что с Никонианской реформой крестного знамения и «аллилуйства». Последствия также могут быть сопоставимы. Аналитическое сообщество вполне может постичь раскол. Горячим сторонникам прогрессивного трихотомического (троеперстного, троегубского) подхода, в котором к традиционным оценкам какой-либо стороны организации как сильной или слабой добавляется также средняя (нейтральная), уже сейчас противостоит  рьяно отстаивающая старые обряды сплоченная группа дихотомистов (двуперстцев, сугубцев). Строго научная аргументация обеих сторон строится в основном вокруг целесообразности и необходимости признания либо примата диалектического закона о единстве и борьбе противоположностей (т.е. божественного и человеческого двуединства), либо о верховенстве применения диалектической же триады (Святой Далектической Троицы: тезис, как сила, антитезис, как слабость, и нейтральность, предвечно исходящая от силы, как синтез). Дискуссия еще не вышла за академические стены, но судя по тому, что в ней посыпались взаимные обвинения в ереси и призывы к Анафеме, она зашла-таки в тупик. Ну, а уж если зазвучало волшебно-искристое слово Аутодафе, то и вовсе, запахло жареным.
Разумеется, вышеуказанные упрощенные подходы не могут удовлетворять взыскательное управленческое меньшинство. Остались еще на свете требовательные и разборчивые руководители, которых не может устраивать плоский двухмерный, или даже трехмерный анализ. С детства подвергаясь ударам судьбы и рано познав многогранность бытия, они являются интуитивными сторонниками идеи Эйнштейна об относительности всего сущего, уравнения которого для гравитации, как известно каждому школьнику, не содержат никаких внутренних ограничений на размерность пространства. Да и ряд натуральных чисел, которыми и принято подсчитывать число измерений, совершенно не исчерпываются ни двойкой, ни даже тройкой. Более того, строго научно доказано, что натуральному ряду конца и края вовсе нет. Поэтому в ответ на их запрос Гарвардская бизнес-школьная аналитическая среда разродилась мыслью о существовании ПЯТИ! сил, равновесие которых и определяет смысл, цель и результат существования любой организации: угрозы появления продуктов-заменителей, угрозы появления новых игроков, рыночная власть поставщиков, рыночная власть потребителей, уровень конкурентной борьбы.
Хотя означенная мысль и принадлежала тогда еще молодому Майклу Портеру, но знатоки западноевропейской философской традиции могли бы оспорить ее свежесть. Даже без глубокого погружения в суть вопроса видно, что все эти пять сил, это те же космогонические метаэлементы («начала», стихии), из которых и построена вселенная. Угрозам соответствуют  легкие элементы – воздух и огонь, управляющие движением вверх. Власти потребителей и поставщиков соответствуют тяжелые элементы – земля и вода, управляющие движением вниз. Ну а пятый, соответствующий конкуренции, элемент - это надлунный эфир, который движется по кругу.
Вершиной же анализа, настоящим прорывом в деле исследования организации и ее окружения все же следует считать непревзойденный по своей простоте, доступности и универсальной эффективности метод всего и вся ранжирования по принципу Парето. Этот гениальный итальянец в незабвенном 1897 году раскрыл людям глаза на неравномерность распределения богатства в обществе, тем самым начав в истории новую цивилизационную главу, в которой общим знаменателем всех социальных измерений и общим фактором-предиктором всех социальных катаклизмов (войн, революций) стало не совершенно бессознательное животное, темное и агрессивное человеческое начало, а ясно осознаваемое и оттого еще более острое чувство социальной несправедливости, обиды, что вот, многое досталось немногим, а многим – немногое, и, как следствие,  неутолимая жажда народных масс к переделу собственности.
В обобщенном виде принцип Парето определяет, что все и везде в этой жизни распределено в отношении 80 к 20, причем 80% в одном отношении тождественно 20% в другом и наоборот, и потому коротко он записывается как принцип 80/20.
Практическим приложением принципа Парето является  ABC-анализ. Его применение недвусмысленно указывает, что 80% прибыли организации дают 20% работников. ABC-анализ дает понять, что сократив дармоедов и пожертвовав незначительной частью прибыли, можно серьезно улучшить показатели эффективности организации, а значит укрепить ее финансовую устойчивость и повысить конкурентоспособность. Анализ дает удивительно стабильный результат. Вновь выполнив его в уже  оптимизированной организации, снова получаем то же соотношение:  80% сохранившейся прибыли организации дают 20% оставшихся работников.
Известно, что в деле повышения эффективности нет сдержек и ограничений. Поэтому многократно применяя анализ и оптимизируя организацию, можно добиться максимизации прибыли при минимальном, т.е. далее неделимом, числе работников. Что и требовалось.
Аналогичный анализ можно провести, сводя издержки к исчезающем малым значениям, и в отношении рабочего времени, использования оборудования, оборотных средств, иных ресурсов. Можно затем проABCаналировать и покупателей (т.е. спрос), поставщиков ресурсов (т.е. предложение), и много, много чего другого. Анализ неизменно укажет, что 80% чего-то является полным балластом и обузой, отказавшись от которого, любая организация сможет наконец-то вздохнуть полной грудью, расправить плечи и стремительным трехтактным аллюром в три, а то и в два темпа (т.е. галопом и карьером) легко рвануть к рыночному доминированию.
Любителям изысканных аналитических блюд, считающим вышеперечисленные аналитические приемы пресными и безыскусными, можно предложить поупражняться в различных полевых (в т.ч. панельно-бульварных) и кабинетных маркетинговых исследованиях, в структурно-организационной аутопсии предприятия с социометрическими эскападами и абсолютно продукеровским фотохронометражом. Но начинающего руководителя  хотелось бы от всего этого предостеречь. Затраты времени, сил, нервов и денег на все это не имеют альтернативного использования, а потому, совершенно не зря, умными английскими людьми называются «утопленными», а по-нашему – невозвратными.


Вопросы и задания для самоподготовки
1. Подберите для анализа какую-нибудь производственную проблему. Проблему удобнее решать по частям, поэтому разберите ее и поэлементно разложите вокруг себя.
Займите боевую аналитическую стойку (придерживающимся пацифистских идей можно рекомендовать пятую позицию).
Глубоко вдохните. Напрягите левое (логическое) полушарие мозга. Затем на выдохе выполните интеллектуальный выпад в сторону любого из элементов проблемы. Выпадать старайтесь как можно внезапнее, энергичнее и резче. Эффективности выпаду придадут предварительно проведенный ловкий отвлекающий маневр, а также характерный выкрик «Киай!» и устрашающая гримаса.
Повторяйте выпады по два-три раза поочередно в отношении каждой части проблемы до тех пор, пока она полностью не саморазрешится или не утратит актуальности.
Не забывайте после каждого выпада впадать обратно, в стойку или позицию (не в ступор и не в прострацию!).
Начинать следует с некрупных и несложных проблем, а чтобы ненароком не пораниться, следует избегать слишком острой проблематики. Например, в качестве разминочного подхода можно рекомендовать провести анализ проблемы выбора сорта утреннего чая.
2. Выберите свое наиболее любимое или часто используемое понятие. Дайте ему интересное, занимательное или даже захватывающее определение. Выразите его чем-нибудь, например, прилагательными, причастиями, порядковыми числительными, местоимениями, жестами, яркими красками, танцем, наконец.  Согласуйте определение в роде, числе и падеже. Согласуйте его также с правовым и финансовым подразделениями своей организации (имейте в виду, что применение в практическом анализе некоторых отличающихся особенной отточенностью понятий требует согласования с контрольно-надзорными органами).
3. Возьмите за правило регулярно ездить общественным транспортом. По ходу движения всем оказывающимся в поле вашего внимания явлениям, предметам, объектам (в т.ч. одушевленным), как расположенным снаружи, так и находящимся внутри транспорта, постоянно давайте определения, не стесняясь при этом в выборе изобразительных средств (т.е. в выражениях). Определения тщательно проговаривайте вслух.
Чтобы сохранить новизну ощущений, т.е. избежать повторного определения известных предметов, а также встречи с уже знакомыми пассажирами (и получения от них в свой адрес уже ранее услышанных ответных определений, плевков и зуботычин) каждый раз выбирайте разные маршруты.
4. Подметьте в каком-либо общественном месте яркие особенности чьего-нибудь поведения, чьей-нибудь незаурядной внешности. Используя стандартный понятийный набор, вынесите по этому поводу громогласное безапелляционное острокритическое суждение. Стойко вынесите ответную бурную реакцию уязвленного, всеобщее порицание, административное или даже мелкоуголовное наказание.
5. Заведите себе колонку в СМИ, блог, телеграмм-канал, страничку в социальной сети. Возьмитесь там регулярно что-нибудь веско и решительно осуждать. Осуждение начните с давно прошедших событий или уже покойных известных политических деятелей, что уже были ранее осуждены современниками, потомками, Нюрнбергским и иными аналогичными трибуналами, церковью, Родиной, историей, природой. Добейтесь значительного увеличения тиража, аудитории, подписчиков, лайков. Затем постепенно переходите на события (деятелей) все менее осуждаемые, потом обществу безразличные, а потом и, вообще, социально одобряемые, все менее давнего и  совсем недавнего прошлого, затем настоящего и, наконец, будущего.
6. Возьмите чье-нибудь завалящее умозаключение. Выполните в его отношении обращение:
Обратите умозаключение против самого автора, или на самое себя.
Обратите умозаключение в понятие, в суждение, в пространное рассуждение, в свою пользу, в христианскую веру, вспять.
Обратите умозаключение на 90, 180, и 360 градусов без потери смысла.
Постепенно увеличивайте интенсивность обращения до тех пор, пока не получится эффектное мулине. Постарайтесь не пораниться.
Выполняйте обращение вежливо, по-дружески, с акцентом на апеллятивной (призывной) и экспрессивной (оценочно-характеризующей) функциях. При необходимости используйте звательный падеж.
Не забудьте обособить обращение запятыми.
Уверенно овладев обращением, начните умозаключение превращать (во что-нибудь полезное) и противопоставлять (предикату, субъекту, коллективу, обществу).
7. Из трех пальцев правой руки создайте четыре фигуры простого категорического силлогизма.
Добавьте пальцев и для каждой фигуры сформируйте по 64 модуса.
Из всех полученных модусов оставьте для использования только 19 правильных (пальцы не выбрасывайте!) Перечислите их (не пальцев!) средневековые наименования.
8. Возьмите в своей организации кадровую проблему. Вычлените из нее проблемные кадры. Сгруппируйте их в актовом зале. Найдите им яркие и запоминающиеся аналогии в живой природе. Озвучьте результаты, зафиксируйте их крупным шрифтом на бумаге, булавкой на спине каждого кадра. Получите моральное удовлетворение от проделанной традукции.
9. Сформируйте собственную доказательную базу.
Для этого с детства возьмите в привычку три-четыре раза в день, натощак, принимать за истину несколько очевидных фактов. Постепенно откладывайте их внутри себя, в черепной полости. А чтобы организм не выводил их естественным путем, например, через другое ухо или иное-какое отверстие, в течение всего процесса усвоения старайтесь им (ухом) не хлопать и им (иным-каким отверстием) не зевать.
Соблюдайте умеренность. Доказательная база современного руководителя должна иметь спортивную форму, быть легкой, стройной, подтянутой (допустимо также – притянутой и натянутой). Кроме того, злоупотребление фактами, особенно высококалорийными и, в частности, жареными, чревато  несварением ума, ментальными запорами или, наоборот, изнуряющей окружающих мыслереей, а со временем приводит и к избыточной интеллектуальной массе с такими закономерными осложнениями, как гиперлогическая болезнь, несахарный-негегельный диамат (diabetes mentalis), импотенцианство (патологическое важничание) и т.д.
10. Откройте для себя изысканную прелесть нетрадиционных (непрямых) форм доказательства.
Подберите себе для этого случайного партнера и уединитесь с ним в каком-нибудь малолюдном месте, например, в читальном зале библиотеки.
Предъявите партнеру свой незамысловатый тезис.
Побудите его противопоставить свой, антитезис.
Отоппонируйте партнеру. Для чего интенсивно апогогируйте его антитезис до достижения полного абсурда.
Выполненное таким образом в ходе встречи доказательство, и полученное от него удовлетворение, в научных кругах принято назвать «от противного».
11. Отработайте технику argumentum ad hominem.
На каком-либо научно-практическом диспуте выберите себе потенциального противника. Внимательно присмотритесь к нему. Определите слабые места его позиции, внешности, физической подготовки, морально-нравственного облика. Войдите с ним в дискуссию.
В ходе дискуссии неожиданно сократите дистанцию и проведите серию переходов на личность.
С хорошо подготовленным противником следует предварительно поработать по корпусу. Это собьет ему дыхание и заставит опустить руки. И вот тут ему, подунывшему и открывшемуся, и нужно прямо в его идеологический центр, в ядро его мировоззрения и нанести решительную двойку или тройку. К примеру, классическая комбинация джеб-джеб-кросс развалила уже не одни довольно крепкие убеждения.
Если же с наскока потрясти противника не удастся, рекомендуется с ним максимально сблизиться и перевести дискуссию в партер, где уже и закончить поединок болевым или удушающим приемом.
Список литературы
1. Анестезитский В.Ж. Безболезненное вскрытие на предприятии хищений, злоупотреблений и иных гнойных нарывов: лечебное пособие для всех / В.Ж. Анестезистский. – Прыжополь: Хиропракт, 2017г. – 249с.
2. Бриллиант В. Путеводитель по истинным понятиям / В. Бриллиант. – Уркаганск: Бродяжий Скит, 2001г. – 234с.
3. Брюсов Л.И., Норрисов Ч.К. Искусство логического рукопашного боя / Л.И. Брюсов, Ч.К. Норрисов. – Каратековец: Буси-До&После, 2011г. – 361с.
4. Глобалистов С.З. Геополитический анализ малого предприятия / З.С. Глобалистов. – Многополярск: Хартленд&Римленд, 2018г. – 129с.
5. Дартаньянский С.Д. Фехтование на силлогизмах / С.Д. Дартаньянский. – Гасконьск: Рапира, 2015г. – 147с.
6. Дебетович Л.Ц. Бухгалтеский баланс на грани банкротства / Л.Ц. Дебетович. – Неликвидск: ГлавБухУч, 2009г. 76табл.
7. Дюма А. Интриги и тайны хозяйственной жизни предприятий г. Парижу / А. Дюма. – Авантюринск: ХудПроз, 2006г. – 438с.
8. Загниваев О.Д. Особенности и этапы разложения проблемы в воздухе, в различных видах почвы и в водной среде / О.Д. Загниваев. – Протухичи: Кадавр, 2014г. – 186с.
9. Измерельцев Р.Т. Интеллектуальная потенциометрия организации / Р.Т. Измерельцев. – Резистроград: ПРИБОР-ПЕРЕБОР, 2001г. – 175с.
10. Конский-Дойкин А. Классическое британское дедуктивное мышление для легитимно избранных: на англ. языке, на разные сроки / А. Конский-Дойкин. – Букингемск: Биг&Бен, 1997г. -234с.
11. Косеканс В.Д. Аналитическая тригонометрия практической сферы деятельности организации / В.Д. Косеканс. – Микросинусинск: Хорда, 2007г. – 232с.
12. Критицкий Ж.Ш. Острохарактерный анализ современного предприятия / Ж.Ш. Критицкий. – Театрополь: Экономическая пьеса, 2006г. – 182с.
13. Куда уводит логика: книжка-расспроска / авт. сост. Др.Гр. Сократский. – Афинопалладск: АИД, 305г. д.н.э. – без страниц.
14. Лан-Даунов Л.Д. Высшая математика в быту и на производстве / Л.Д. Лан-Даунов. – Среднедебильск: Счетовод, 1998г. – 323с.
15. Легкомыслов Н.Г. Философский взгляд на рентабельность / Н.Г. Легкомыслов. – Словоблудовск: Экономическая демагогия, 1997г. – 25697с.
16. Любомудрый П.В. Дедукция и бабукция, гендерные отличия методов мышления: диссертация докт. логич. наук / Дискриминантск. – 2003г. – 176с.
17. Миттельшпиль Р.К. Анализ шахматной позиции организации на рынке / Р.К. Миттельшпиль. – Вялодебютск: Эксельсиор, 2014г. – 239с.
18. Облученный Л.Д. Рентгеноспектральный анализ предприятия / Л.Д. Облученный. – Арзамас-892: Напросвет, 2016г. – 272с.
19. Потрошитель Дж. Организационная аутопсия без ножа и топора / Дж. Потрошитель. – Уайтчепельск: Некротом, 2019г. – 561 с. с илл.
20. Прокуроров Г.К. Умозаключение под стражу как мера логически процессуального пресечения / Г.К. Прокуроров. – Режим-на-Дому: Изд. подследственного комитета, 2002г. – 456с.
21. Разин (Стенька) С. Как по-быстрому ликвидировать неликвид с учетом набегающих волновых колебаний  рыночной поверхности/ С. Разин // Классические подходы к решению современных экономических проблем. – Оренбург: Заборт!, 2007г. – 211с.
22. Рейдерович В.С. Отбор проб у предприятия (финансовых, кадровых, имущественных), как вводный этап его производственного анализа: дисс. докт. экон. наук / В.С. Рейдерович. – Оборзевск: Гоп-Стоп, 2016г. – 176с.
23. Суждения на все случаи жизни: словарь-справочник / авт.сост. Н.М. Примитивов. – Невинномысльск: Универсал, 2015г. – 167с.
24. Сыскарев П.Ф. Поиски закономерностей в условиях ограниченной вменяемости / П.Ф. Сыскарев. – Заплуталовск: Бесперспектива, 2013г. – 234с.
25. Трансректальное организационное исследование: буклет-памятка / Остроглазов: Изд. остроглазовского общества проктологов любителей, 2016г. – 500экз. (в подарочном исполнении).
26. Удивляев С.Т. Диагностика умственной отсталости предприятия в ходе его камеральной проверки: на сказочных примерах / С.Т. Удивляев // Финансово-хозяйственные новогодние злоключения Маши и Вити. – Ленфильмск: Экономический идиотизм, 2006г. – 236с.
27. Унываев П.Д. Химический анализ кислой производственной среды / П.Д. Унываев. – Псевдотагильск: Изд-во Псевдотагильского недорабатывающего комбината, 2010г. – 234с.
28. Упрощенцев. Р.Т. Логика высшего порядка для чайников: самоучитель на дому / Р.Т. Упрощенцев. – Староэльфийск: СамоваР, 2016г. – 276с.
29. Фортепьянин Р.Л., Баянов Т.Г. Сонатная форма инструментального финансового анализа / Р.Л. Фортепьянин, Т.Г. Баянов. // Экономические партитуры. – 2008г. - №346 – стр.476-897
30. Шекспирян А.Э. Парадоксы математической статистики в трагикомических примерах в прозе/ А.Э. Шекспирян. – Нижнелондонск: Глобус, 2004г. – 784с.



понедельник, 14 января 2019 г.

Запутанное дело в английском стиле

1. Смерть лорда Хаксли
В своем кабинете, за массивным столом красного дерева, на резном стуле с высокой, инкрустированной каким-то металлом спинкой сидел лорд Хаксли. Его правая рука с вываливающимся из полураскрытой кисти револьвером свободно висела вдоль тела, а лицо покоилось в тарелке с чем-то уже трудно идентифицируемым.
Возле лорда напряженно стояли трое: детектив-инспектор Хопкинс, его помощник - сержант Джонс, и  доктор Бронштейн. В коридоре толпились и пытались хоть что-нибудь разглядеть через отрытую дверь еще человек десять – двенадцать родственников, гостей лорда и слуг. Оттуда-же, из коридора, раздавались всхлипывания обнаружившей лорда и поднявшей в доме переполох горничной. Было слышно, как ее утешали. Но, кажется, совершенно безрезультатно, т.к. время от времени всхлипывания сменялись дикими воплями. Вероятно, в эти моменты горничная вновь отчетливо вспоминала увиденное.
- Думаете, он все-таки мертв?  - обратился инспектор к доктору.
- Вне всяких сомнений. У него отсутствуют дыхание, пульс и половина черепа.
- Ну да, ну да… И как давно по-вашему?
- Около трех часов. Но не менее часа, это точно.
- С чего это вы решили?
- Тело обнаружили ровно в девять, когда, как привык лорд, ему принесли вечерний чай. А сейчас…
Все трое взглянули на стоящие в углу большие напольные часы, которые как раз стали отбивать десять часов.
- Да, видимо так… - пробормотал инспектор, возвращая внимание к покойнику. – А тарелка… Он что, обедал здесь? Один? Когда ему принесли еду? 
- Полагаю, что около семи. По крайне мере, насколько я знаю, в доме так заведено.
- Кто принес?
- Так, наверное, она же, - доктор кивнул на дверь в коридор, - горничная.
Словно бы услышав, что речь зашла о ней, горничная вновь завопила.
- Уймите ее, доктор. Она мешает мне размышлять. - поморщился инспектор.
Доктор энергично вышел в коридор. 
Послышались его мягкие слова: «Ну что ты, моя милая…», затем короткая звонкая затрещина. Вопли и даже всхлипывания сразу прекратились и  что-то глухо упало на ковер. Потом обращенное к кому-то: «Отнесите ее в постель, а когда сознание к ней вернется, дайте вот этих капель…» сменилось удаляющимися звуками волочения.
Доктор выглянул из-за двери и знаком показал, что все в порядке.
Инспектор и сержант переглянулись.
- Допросим ее позже, сэр? – спросил сержант Джонс.
- Судя по всему, теперь уже - да. А сейчас осмотрите кабинет. Поищите что-нибудь… Тщательно.
Долговязая фигура сержанта заметалась по комнате, открывая дверцы, выдвигая ящики, разглядывая и переставляя во множестве свезенные лордом со всего света объекты культурного наследия колонизированных Британией народов.
Инспектор же продолжил осматривать тело. Он аккуратно приподнял револьвер и понюхал ствол.
- Обратите внимание, Джонс, из него определенно недавно стреляли. 
- Вы думаете, сэр, лорд Хаксли застрелился?
- А вы считаете, что голова у него разорвалась изнутри? Впрочем, не забудьте уточнить у доктора, не страдал ли покойный внезапным повышением внутричерепного давления.
Обойдя тело, инспектор приподнял левую руку лорда, в кисти которой была зажата вилка с нанизанным на нее куском мяса.
- Стейк, средней прожарки. – констатировал инспектор. – Посмотрим…
Он взял салфетку, приподнял за пропитанные кровью волосы голову лорда и вытянул из-под нее тарелку.
- Так и есть. – сказал инспектор, внимательно разглядывая содержимое. – Кусок фунта на два.
Он вернул тарелку на место и отпущенная им голова лорда вновь в нее шлепнулась. 
Затем инспектор детально изучил стоящую на столе бутылку вина, взял практически полный бокал, посмотрел его содержимое на просвет, взболтал и вдохнул аромат.
- Шато лафит 1964 года, - произнес он. – Неплохой выбор.
- Ого. – донеслось из-за его спины. - Поздравляю Вас, инспектор! Наверное, именно благодаря такому тонкому нюху Вам удалось раскрыть столько сложнейших дел?
- Спасибо, Джонс. Нюх в нашем сыскном деле определенно чего-то да стоит. Но, что важнее – внимательно читать этикетки на бутылках… А где же… Джонс, вы не видели… Джонс, что вы пыхтите все время? Джонс! О боже, что вы творите?!
- Выполняю Ваше указание, сэр! – ответил тот, пытаясь отодрать стеновые панели. - Вот только виноват, без инструментов не справиться. А для разборки камина нужен помощник!
- Прекратите немедленно!
Инспектор с ужасом осмотрелся. Все в кабинете было перевернуто вверх дном. Сержант умудрился даже передвинуть всю тяжелую антикварную мебель.
Инспектор горько махнул рукой.
- Ладно, что вы нашли?
- Вот смотрите! – сержант с гордостью протянул инспектору каминную кочергу. - Мне кажется, сэр, что на ней кровь, волосы и мозги покойного.
Кочерга была немедленно отобрана у сержанта и внимательно рассмотрена..
- Действительно, похоже на кровь…
- Думаете, сэр, кто-то нарочно ковырял ею в голове лорда Хаксли?
- …?
- Скажем, чтобы направить расследование по ложному пути. Думаете, это мог сделать он сам?
-…Кто знает, Джонс. Кто знает… В моей практике был случай, когда страховой мошенник, инсценируя собственное убийство, после самоповешения снял с шеи веревку, аккуратно свернул ее и спрятал под половицами… Однако, насколько мне известно, финансовые дела лорда были более чем в порядке. Но, все равно, надо проверить. 
Инспектор стал перебирать стопку лежащих на углу стола деловых бумаг. 
- Какие-то письма… Проспекты… Буклеты… ничего стоящего. Посмотрите в карманах… Да у лорда, черт возьми!
- Сэр! Здесь записка! – Джонс вытащил из нагрудного кармана домашней куртки мертвеца небольшой листок бумаги.
- Дайте сюда!... Похоже на предсмертную. Так, «я убит Грегори». Нет, имя «Грегори» зачеркнуто. «Шофером Тайлером»!
- Значит, сэр, все-таки убийство? И жертва сама указывает нам имя своего палача?
- Вполне возможно.
- А почему записка написана не прописью, а печатными буквами?
- Ну… Мало ли…
- А может это и не лорд писал? 
- Успокойтесь, вы, Джонс! Отдадим на экспертизу. Снимут отпечатки пальцев. Все и выяснится. …Да, вот и подпись внизу: «Лорд Хаксли». Прописью, как вы и хотели. И дата. Графологи проверят.
- А дата-то другая, сэр. Вчерашнее число.
- Что за черт… Верно… Ну, может покойный ошибся. Перепутал. Все-таки чрезвычайная ситуация-то! Не каждый же день его убивали. Если это все-таки убийство, конечно. Запаниковал, растерялся старик. Да и трудно соображать, когда половина мозгов разбрызгана по стенам!
 Инспектор сложил записку в полиэтиленовый пакет, сунул во внутренний карман сержанта и задумался.
- Итак, Джонс. – сказал он, подумав. - У нас имеется две вполне себе рабочие версии. Первая – в период ориентировочно с 19.00 до 21.00 лорд Хаксли покончил с собой, представив все как свое убийство и наведя подозрения на собственного шофера. Вторая – в тот же интервал времени лорд Хаксли был-таки убит, но, будучи человеком исключительной живучести, в последние минуты успел указать нам имя убийцы, опять же, шофера.
- Отлично, сэр. С чего начнем?
- Не спешите, Джонс. Все же что-то тут не вяжется… Деталей каких-то не хватает, что ли... Ладно. В обеих версиях все сводится к одному: к шоферу. Возьмите двух констеблей и немедленно задержите его. Впускайте экспертов, соберите, какие еще найдете, улики и составьте протокол осмотра места преступления, ну, или происшествия, черт его знает. Я пойду, опрошу участников событий. Как закончите здесь – присоединяйтесь. Да, и вот еще что: вы тщательно все осмотрели?
- Можете быть уверены, сэр.
- Да-да. Не сомневаюсь. Не попадался ли вам столовый нож для мяса?
- Никак нет, сэр.
- Очень странно…
Инспектор вышел в коридор к обеспокоенным домочадцам покойного лорда.
- Господа, - сказал он твердо. – Понимаю, что все устали. Но должен с вами побеседовать. Давайте пройдём в какое-нибудь удобное место. Скажем…
- В гостиную, сэр. – прозвучал чей-то спокойный голос.
- Вы кто?
- Батлер, дворецкий, сэр.
- Ну так ведите нас, Батлер! А вы, Хигс, - инспектор обратился к стоящему рядом констеблю, мрачному здоровенному детине, известному всей округе способностью доходчиво объяснить задержанному его права без применения членораздельной речи, - проследите, чтобы никто не увильнул, потом возьмите напарника, обойдите дом, и всех, кого найдете, также ведите сюда.
Под зорким присмотром Хигса все присутствующие гурьбой переместились в гостиную и, кто на диванах и креслах, а кто, просто подпирая стену, замерли в ожидании.
Десять минут, пока Хигс обходил комнаты, инспектор всех и каждого сверлил взглядом, пытаясь по едва уловимым признакам дознаться, кому из них и что такого известно, что позволило бы ему поскорее  закрыть это дело. Но собравшиеся старательно отводили глаза, увлекшись вдруг изучением предметов интерьера, элементов своей и чужой одежды, или собственных ногтей.
В душе инспектора рождались неясные сомнения, и свидетели все больше напоминали ему типичных подозреваемых.
Появился Хигс с обвисшим женским телом на плече. Он хотел было свалить его на пол. Но подскочивший доктор схватил его за руку.
- Доктор, нет… 
Договорить инспектор не успел. Натренированные рефлексы констебля оказались быстрее и доктор уже успел уткнуться носом в собственные ботинки и даже, кажется, обмякнуть.
- Ах, доктор, доктор. - вздохнул инспектор. – Отпустите его, Хигс.
Доктор слабо застонал.
- Это Оливия, горничная. Вы уже могли видеть ее сегодня, сэр. – сообщил Батлер, указывая на женское тело, которое, находясь все еще на плече Хигса,  вяло шевельнулось. – После капель доктора она теперь до утра в себя не придет.
- Ах ты ж, доктор, доктор. – уже с раздражением повторил инспектор. -Унесите ее обратно Хигс. А этого оставьте. К нему могут быть вопросы.
Доктор вновь застонал. На этот раз жалостно. И попытался вывернуть из-за спины заломленную констеблем руку.
- Что ж, господа, судя по всему здесь все, кто находился сегодня вечером в доме. Общий вопрос: кто-нибудь заметил что-нибудь, что может пролить свет на произошедшее?
Гробовая тишина.
- Кто-нибудь что-нибудь слышал, знает, догадывается о чем-нибудь?
Слышно, как муха пролетела.
- Я так понимаю, что расследованию помогать вы не собираетесь. Ну что же, будем разбираться с каждым.
Инспектор обвел всех взгядом.
- Начнем, пожалуй с вас. – он обратился к невысокому тщедушному господину в сильно увеличивающих очках. – Батлер, кто это?
- Нотариус, мистер Хоггарт, друг семьи.
- Где вы, мистер Хоггарт, были  с 18.00до 21.00?
- После общего обеда, где-то с 18.30 и до того, как я услышал крики горничной, я находился в своей комнате. То есть комнате,  что мне предложил лорд Хаксли, чтобы я переночевал.
- Это где? 
- В противоположном от кабинета лорда конце коридора.
- И вы не выходили?
- Думаю, нет…
- То есть?
- Нет, инспектор, я не выходил.
- И совсем ничего не слышали?
- Как вам сказать, паркет в коридоре постоянно скрипел. Кто-то вероятно проходил. Но кто и где именно, я не знаю.
- Допустим, а что вы вообще здесь делали?
- Лорд Хаксли попросил, чтобы рано утром я был в его распоряжении. Он собирался изменить завещание.
- Так-так-так…А старое завещание стало быть у вас?
- Да, разумеется.
- Ладно, вернемся к этому позже… А выстрел вы слышали?
- Выстрел слышал, да. Но не придал ему значения. Все знают, что лорд держит, держал, у себя оружие и, когда вдруг ему заблагорассудится постреливал то в стену, а то и в двери.
- Когда прозвучал выстрел?
- Точно не скажу, но кажется ближе к 20.00.
- Почему вы так решили?
- Не могу сказать. Просто так показалось.
- Так, а вы, сэр? - инспектор обратился к следующему, нервному хлыщу с бледным изможденным лицом в китайском халате и, несмотря на вечер, в темных очках.
- А что я? Что вы от меня хотите, инспектор?
- Да то же, что и ото всех. Честные ответы на простые вопросы: кто вы, что вы делали в то время, когда умер лорд Хаксли, не знаете ли вы чего и не имеете ли вы сами ко всему этому отношения. Прямого или косвенного.
И без того безкровное лицо господина почти совсем побелело и лоб его покрылся испариной. Он силился что-то сказать, но губы его шевелились беззвучно.
- Батлер!
- Да, сэр. Это…
- Не трудитесь, Батлер. Я сам. – сдавленно заговорил вдруг господин. – Я сын лорда. Младший. Уильям Хаксли. Я был весь вечер у себя в комнате. Я… Как бы это точнее выразить… Я… В общем, я недомогал. Я тоже слышал, как кто-то ходил по коридору. Вроде бы даже рядом с кабинетом отца. И выстрел я слышал. Отец часто стрелял. Ну и что?  И я бы стрелял, если бы мне постоянно мешали. 
- А кто мешал лорду Хаксли?
- Понятия не имею. Но мне мешали! Топали весь вечер, хлопали дверьми, скрипели паркетом, орали. 
- Кто орал?
- Не знаю. Ругался кто-то друг с другом. Кажется и с отцом.
- А когда это было?
- Да, по-моему сразу после обеда и началось. Я только прилег и пошло. Беготня. Ругань. Стрельба. Снова беготня. Потом все вроде успокоилось, а потом эта дура, горничная,  разоралась. А у меня голова, нервы…
И голос, и пальцы Уильяма Хаксли дрожали, а сам он все время ерзал по дивану.
- И вы даже не выглянули?
- Да говорю вам, недомогал я! Я это… нуждался. В покое!
- А где ваша комната?
- Прямо напротив отцовского кабинета.
Инспектор сделал какие-пометки в блокноте и продолжил, обратясь к кислой старухе, скромно устроившейся на краешке стула.
- А вы, миледи, миссис, или как вас там, извините, не знаю…
- Мисс. Олдридж.
- Ну и прекрасно. Так что вы скажете, мисс Олдридж?
- Насчет чего, инспектор?
- Силы небесные! Так все насчет того же!
Миссис Олдридж поджала тонкие морщинистые губы.
- Я мало что могу добавить, инспектор.
- То есть вы тоже слышали, как кто-то ходит и ссорится в районе кабинета лорда Хаксли? И тоже ничего не видели?
- Ну, если вам так угодно…
- Господи Исусе!
- Не поминайте имя божие всуе, инспектор! – вскричал, вскакивая, пухлый багроволицый человек в епископской мантии.
- А что так, милорд? Меня разразит молния?
Лицо епископа сделалось почти бордовым. Глаза выпучились. Он затряс поднятыми над головой и сжатыми в кулаки руками.
- Не сметь! Прокляну! Гореть вам...! Я вам... вас…да я…да, вы у меня… Ох, я вас! – заорал он, грозя инспектору сосискообразным пальцем.
- Успокойтесь, милорд. А не то у вас случится удар. – попытался умиротворить священника инспектор. – И вы досрочно предстанете перед всевышним.
Епископ затрясся и какая-то сухопарая женщина помогла ему сесть, нашептывая на ухо что-то, по всей вероятности, успокаивающее.
Инспектор вернулся к мисс Олдридж.
- Мисс, не важно, что мне угодно. Важно, что происходило на самом деле. Скажите, кем вы приходитесь хозяевам дома, где вы находились в интересующий следствие период и что делали.
Мисс Олдридж замялась.
- Ну я… гощу в этом доме, инспектор.
- Это моя троюродная сестра. – вмешалась в разговор толстая растрепанная пожилая дама с заплаканным отечным лицом. – Она живет у нас.
Инспектор вопросительно посмотрел на дворецкого.
- Леди Хаксли, инспектор. – представил женщину Батлер.
-  А да, миледи. Примите мои соболезнования. – слегка поклонился ей инспектор и вновь обернулся к мисс Олдридж.
 - Я живу в одной из комнат в противоположном, гостевом, крыле здания. – продолжила та.
- Это что, там же, где нотариус ночует?
- Разумеется, нет, инспектор! – мисс Олдридж сделала брезгливую мину. – В другой комнате. А его комната напротив. А через стенку комната доктора. А рядом с нотариусом остановился отец Джеймс.
- Вы слышали ссоры? 
- О да!
- А выстрел?
- Естественно.
- Когда это было?
 - Что было, инспектор, ссоры или выстрел?
- И то и другое, мисс.
- Я пришла к себе около семи. И ссориться начали в десять минут восьмого. А без четверти восемь был выстрел.
- Удивительная точность, мисс!
- Ничего удивительного, инспектор. У меня на стене, прямо перед глазами, часы. – раздраженно поморщилась мисс Олдридж.
- Ну а вы, мисс? – инспектор посмотрел на молодящуюся сердитую брюнетку, устроившуюся напротив него на диване вместе с задумчивым господином неопределенного возраста.
- Мисисс Ларкинз, инспектор. Я дочь лорда Хаксли.
- Так что, мисисс Ларкинз?
- Мне нечего добавить, инспектор. Вам все уже сказали.
- То есть вы утверждаете, что находились у себя и никого не видели?
- Можно сказать и так. Да, я была у себя. Наша с мужем комната почти напротив кабинета отца. Он был сурового нрава. Но сегодня ни с кем не ссорился. Во всяком случае, я ничего такого не слышала. Кто-то действительно к нему все время заходил. Или не к нему. Не понятно было. Но точно, что и после выстрела тоже.
- А ваш муж?
- Его не было. Он сразу после обеда ушел на прогулку. Вернулся после девяти.
Задумчивый господин попытался было закурить сигару, но миссис Ларкинз одернула его тычком локтя под ребра.
- Все так, инспектор. – откашлявшись и потирая бок, хрипло произнес он.
- Теперь вы, миледи. – инспектор поближе подошел к леди Хаксли.
- Пожалуйста, спрашивайте. – всхлипнула та, промокнув платком углы глаз.
- Вы были после обеда у себя? Видели ли лорда, или того, кто к нему заходил? Слышали ли шум ссоры?
 - Да знаете ли, инспектор, я даже и с мыслями не соберусь. Но мне кажется, все было тихо и мирно как обычно. Может быть, только кто-то пару раз и прошел по коридору. Но это же нормально!
- А выстрел?
- Выстрел был. – согласилась леди Хаксли и зарыдала. – Не помню когда.
- А вы? - обратил инспектор внимание на разбитную, наряженную в невообразимый балахон девицу, которая у стены со скучающим видом разглядывала свой маникюр.
- Это моя дочь, Эбигейл. Она ничего не знает. – категорично заявил с дивана импозантный строгий господин средних лет.
- Кто это, Батлер?
- Это его милость лорд Грегори Хаксли, виконт Уотербрук, старший сын лорда Хаксли.
- Мое почтение, милорд. Это так, мисс Хаксли? Вы точно ничего не знаете?
- А что тут знать-то? – низким, прокуренным голосом ответила девица. - Дед всех так достал, что кто-то должен был однажды его грохнуть. Ну, вот и случилось.
- Не говори глупостей, дорогая! Отец застрелился! Мы все видели револьвер у него в руке!
- Как скажешь, па. Но только дед не стал бы стреляться. Кто-то точно его грохнул, а пистолет сунул в руку, чтобы вас всех облапошить. 
Старая леди Хаксли схватилась за сердце и за голову одновременно и попыталась сползти с дивана. Ее подхватили дворецкий и сидевшая рядом с виконтом Уотербруком симпатичная крашеная блондинка.
- Уйми свою дочь, Джульетта! – обращаясь к блондинке, вскричал лорд Грегори. – А вам инспектор, может быть, стоит отложить свои бестактные вопросы? Мне кажется, что здесь все предельно ясно, и вы только зря теряете время и трепите нам нервы!
- Простите великодушно, милорд, за то, что я всего лишь выполняю свою работу. Но что вам ясно?
 - Что полиция впустую тратит деньги налогоплательщиков!
- Не будем спорить, милорд. Просто ответьте на пару вопросов. Это сильно сэкономит время нам и деньги налогоплательщикам.
- Я был после обеда у себя. Наши с женой комнаты в центре здания, прямо напротив лестницы из холла. Я работал с документами. Возможно, что кто-то и ходил. Да, точно, рядом с нашей дверью паркет сильно скрипел. Это мне мешало. Может быть, кто-то и к отцу заходил - не знаю. Шума ссоры не слышал. В нашем доме ссорится некому и не из-за чего. А мою жену вообще не трогайте. Ее не было весь вечер – она была в оранжерее.
Крашеная блондинка, как бы соглашаясь с мужем, кокетливо улыбнулась инспектору.
- А вы кто? – спросил инспектор жмущуюся к стене прыщавую молодую особу.
- Кухарка, сэр, Сьюзи.
- Отлично, Сьюзи. Где вы были весь вечер?
- На кухне, сэр.
- Одна?
- С миссис Пампл.
- Это кто?
- Экономка, сэр. – вновь включился Батлер, указывая на сухопарую женщину, стоявшую позади отца Джеймса.
- В хозяйскую часть дома вы не поднимались?
- Нет, сэр.
- Что-нибудь видели, слышали, знаете?
- Ничего, сэр.
- Я тоже была на кухне, инспектор, вместе со Сьюзи. – вступила без спроса экономка. – Кухня внизу, в цоколе. Звуки сверху туда не доносятся. Поэтому мы ничего и не могли услышать. Потом уже, когда мистер Батлер сообщил нам о случившемся, мы поднялись наверх.
Дворецкий кивнул.
- Понятно… - вздохнул инспектор. – На, а вы, Батлер? Что скажете?
- После ужина я следил, чтобы Сьюзи и Оливия все убрали, потом чистил столовое серебро…
- Где?
- В столовой, разумеется, сэр. Потом посмотрел, убрано ли в постирочной, в туалетах и в душевых. Потом был у себя. Потом проверил, заперты ли окна на первом этаже. Потом услышал крики Оливии.
- Значит на второй  этаж вы также не поднимались?
- Нет, сэр. Только когда закричала Оливия.
- В доме был кто-то, кроме тех, кто сейчас здесь? Остальные слуги?
- Нет, сэр. В доме из прислуги живем только я, миссис Пампл, Оливия и Сьюзи. Наши комнаты на первом этаже, в задней части дома. Садовник и привратник живут в отдельном коттедже на краю участка и в дом они никогда не заходят. Другие слуги - из деревни, и в это время их отпустили.
- А посторонний мог быть в доме?
- Нет, сэр. Никого из посторонних я не впускал.
- А без вашего ведома кто-то мог проникнуть?
- Исключено, сэр. В дом всего два входа. Главная дверь всегда заперта. Открывать ее и впускать и провожать хозяев и гостей – моя обязанность. Еще один вход находится в кухне. Днем он обычно открыт, но там постоянно находятся или Сьюзи или миссис Пампл. Если зайдет кто-то посторонний, они обязаны сообщить мне. Вечером же дверь запирается на засов. Я ежедневно проверяю это. Сегодня она была закрыта. Кроме того, сэр, я каждый вечер обхожу дом.
- А если непрошенный гость пробрался днем, остался и спрятался?
- Это вряд ли. Я хорошо знаю свое дело, сэр.
- Не сомневаюсь, Батлер, но ведь вы сами признали, что обходите только первый этаж. Кто-то мог спрятаться на втором?
- Мог, сэр. Но только у хозяев, а они все были у себя, или в гостевых комнатах, но они также все были заняты.
- Вы, милорд? – повернулся инспектор к энергично перебирающему четки отцу Джеймсу.
Тот немедленно вспыхнул и снова вскочил.
- Вы, что можете сказать?
- Я провел весь вечер в молитвах! И готовил воскресную проповедь! И проверял смету на ремонт церковной крыши! И перечитывал святое писание! И…
- Короче, ваша светлость! Можно ли сказать, что и вы  ничего не видели, не слышали и не знаете?
- Дела мирские не интересуют меня, инспектор!
- И все же?
- Нет!
- А что вы вообще делаете в доме лорда?
- Молюсь за его грешную душу!
- Н-да… - потер лоб инспектор. - Ну а вы, доктор? Вы уже пришли в себя? Можете говорить?
 - Этот ваш констебль… Это ваш Хигс… Чуть плечевой сустав мне не вывихнул гад. Связки наверняка надорвал…
- А нечего хватать полицейского при исполнении. Вот зачем вы на него напали?
- Да не нападал я. Хотел всего лишь, чтобы не на пол, чтобы на диван, что ли, он Оливию положил… 
- Ну и сказали бы. Что мы, полицейские, не люди, что ли? Мы тоже понимаем… Ну ладно, давайте ближе к делу. Где вы-то были?
- У себя, штудировал фармакологию.
- И что?
- И то! Не закончил! Оливия своим криком прервала меня на триста двадцатой странице!
- Доктор, сосредоточьтесь!  Я спрашиваю о том, что происходило в доме!
- Действительно, кто-то ходил. Кто-то даже кричал. Гневно. Мужчина или женщина – было не разобрать. По-моему, после семи. Но перед выстрелом все было тихо.
- Ясно… Как я понимаю, вы тоже здесь собирались ночевать?
- Да. Я семейный врач и друг Хаксли. Наблюдаю их уже более сорока лет. Я часто здесь остаюсь на ночь.
- А что, кто-то из них болен?
- Это врачебная тайна, инспектор, и я считаю неэтичным здесь, на людях, это обсуждать.
Инспектор задумался.
- Бред какой-то. – сказал он, обращаясь больше к самому себе. – Ходили, не ходили. Орали, не орали. Ничего не видели, ничего не знают… Если кто-то весь вечер шлялся по дому, с кем-то ссорился, кричал, его же должны были увидеть?! Не дух же это был, в самом-то деле! Не черт, не ангел, не дева Мария! Да сядьте, вы, милорд, и не суйте в меня своим чертовым распятьем!
В то время, как отца Джеймса пришлось отпаивать коньяком, инспектор прошелся по комнате еще раз, пристально вглядываясь в лица.
- Да что это происходит?! Мы ответили на все ваши вопросы, инспектор! Извольте оставить нас наедине с нашим горем! – не вытерпев, воскликнул лорд Грегори Хаксли.
- Оставлю. Конечно, оставлю, милорд. До завтра. И попрошу никого дом не покидать… А утром я вернусь, и наш разговор продолжится. – последние слова инспектора прозвучали достаточно угрожающе. - Может ночной сон освежит чью-нибудь память.
- На что это вы намекаете, инспектор? Что мы что-то скрываем? Вы что, нас в чем-то подозреваете?!
- Простите великодушно, милорд. Но в чем, в чем я могу вас подозревать?
- Ну… Видимо в чем-то незаконном, преступном… в этом… в как его…в том, что мы тут… в этом как-то замешаны?
- Если быть честным с вами, милорд, то – да.
- Вы с ума сошли, инспектор!
- Оставьте, ради бога. – устало отмахнулся инспектор. - В доме обнаружен труп. Вполне может быть, что ваш отец и сам наложил на себя руки. Но не исключено, совсем не исключено, милорд, что кто-то ему в этом очень подсобил. И в этом случае очень возможно, что этот кто-то, этот злодей, преступник, подлый и хитрый убийца, – он один из вас! – инспектор грозно сверкая глазами обвел всех присутствующих указательным пальцем,.
- Так что, не стоит возмущаться. – продолжил он уже совершенно миролюбиво. - Идите себе все спокойно спать. Идите. Давайте уже, господа. А не то попрошу Хигса  уложить вас в постель и спеть колыбельную.
Из затененного угла тихо выдвинулся невесть когда вернувшийся констебль. 
Гостиная вмиг опустела. И только оставленный кем-то тапок напоминал, что секунду назад комната была полна источающей адреналин компании.
Зашел сержант Джонс.
- Все сделано, сэр. – доложил он инспектору.
- Тело?
- В морге. Эксперты уже работают. Завтра будет готово заключение. И по пальцам, и по…
- Что шофер?
- У нас. Вел себя прилично. Свое участие наотрез отрицает. Но очень подозрителен.
- Надо полагать.
- А у вас тут как, сэр?
Инспектор коротко сообщил сержанту о результатах предварительного опроса.
-И что вы об этом думаете, сэр?
- Да, белиберда какая-то.
- А я вот, что считаю, сэр. Лорд Хаксли, пресытившись богатством, славой и высшим обществом, не нашел лучшего выхода, как застрелиться. Чтобы не навлекать позор на семью, и чтобы его, как приличного человека похоронили на церковном кладбище, решил представить все (ох и хитрец!) как убийство. Для этого и записку написал. Заранее!
Инспектор пожевал губами.
- Ну, мотивчик-то, прямо скажем, так себе. Но пусть. И у Хаксли семейный склеп. Они там все. За четыреста лет. Тоже ладно. Но он что, застрелился прямо во время еды? Что, так внезапно, как вы, Джонс, выразились, «пресытился»? Не дожевав свой стейк? И как тут вписывается кочерга? И странный характер самой записки?
- Хорошо, вы сказали, что была какая-то ссора. Тогда, может его смертельно оскорбили? И он не смог этого пережить? Или наоборот. Он кого-то оскорбил, и, как джентльмен, сам себя наказал?
- Джентльмен, говорите? А зачем на шофера свалил?
- А может этот шофер его и оскорбил?
- Джонс, думайте, что говорите. Что такое должен был сказать лорду простой шофер, чтобы его смертельно оскорбить? И остается записка и кочерга.
- А что записка? Что печатными буквами, так это может у него почерк был неразборчивый, а он хотел, чтобы прочли. А про дату вы сами все сказали, раньше. А кочерга… Да он сам ее и измазал! Уже умирая, чтобы подсунуть нам еще одно доказательство убийства!
- Сам? Умирая? Тогда на ней должны остаться его отпечатки пальцев!
- Да, сэр. Тогда должны остаться.
- И кроме того, он что, по-вашему, отложил револьвер, или вилку, взял кочергу, почесал у себя там, где когда-то было темечко, потом отбросил кочергу, снова взял револьвер, или, опять же, вилку, и только после этого умер?
Сержант задумался.
- А может было так, сэр. – пришла ему в голову новая идея. – Шофер, испытывая классовую неприязнь к лорду (ох, и подлец!), пробрался в дом, улучил момент, когда все будут по комнатам, проник в кабинет к лорду, повздорил с ним, застрелил и вложил трупу в руку револьвер, якобы тот застрелился сам!
- Прекрасно, Джонс. Тогда у него на руках обнаружатся следы пороха.
- Конечно, сэр!
- И тогда это означает, что он был в сговоре или с дворецким, или с кухаркой и экономкой, которые впустили его в дом, или даже со всеми вместе!
- Вы думаете, сэр, их целая банда?
- Я думаю, что это все чепуха. Судите сами, зачем шоферу проникать для убийства в дом, пусть даже и имея подельников, где находится прорва народа и его в любой момент могут увидеть, да еще и громогласно ссориться с лордом, поднимая шум, на который может кто угодно прибежать.
- А может он сначала и не хотел убивать. Может он пришел требовать чего-то, например, повышения зарплаты.  Тот отказал. Слово за слово. Лорд за револьвер. Шофер отбирает его и стреляет в лорда. Может это даже самозащита, сэр.
- Ага, а потом пишет от имени лорда записку, где обвиняет в убийстве себя же!
- Да вы сами предположили, что записку написал, умирая, сам лорд! Смотрите, все сходится, сэр. Шофер убивает и, в страхе от содеянного, сбегает. А лорд из последних сил пишет записку, но путается в датах.
- То же возражение, Джонс, что и в вашей предыдущей версии. Получается, что лорд, откладывает револьвер или вилку, пишет записку, а потом снова берет их в руки?
- А может, сначала у него револьвера в руке и не было! Шофер спохватывается, когда лорд уже написал записку, возвращается и уже тогда вкладывает лорду револьвер. А записку не находит, потому что лорд предусмотрительно прячет ее в карман!
- Завидная предусмотрительность для человека без большей части мозга. Ну да ладно. А кочерга?
- А шофер перед уходом делает контрольный удар!
- А почему не выстрел?
- Или он сначала ударил лорда кочергой, а потом уже добил из револьвера! Точно, сэр, сначала бьет и убегает. Лорд пишет записку и прячет. Потом шофер возвращается и добивает, но уже из оружия! Уфф.
- Может быть, Джонс, может быть… Но почему лорд сперва написал, что его убил Грегори? Он что, не узнал нападавшего и понял это только потом? И зачем поставил дату? И, Джонс, мне не дает покоя один вопрос: куда делся нож для мяса… И вообще, все это очень сложно. Куда ведь проще было по-тихому пристукнуть лорда где-нибудь в кустах, камень к ногам, а тело в пруд. Или зарыть в лесу. Ищи-свищи потом…
- Согласен, сэр, неясностей еще много. Но мы разберемся. Главное – общая картина уже просматривается.
- Ну-ну, Джонс… Хорошо, на сегодня хватит. Завтра утром я доложу обо всем суперинтенданту и начнем детальную отработку. А теперь по домам.